Парашива

Ее непреднамеренная ложь, вызванная скорее растерянностью, подействовала на него незначительно, и все же он схватил ее запястье по инерции.

– А если честно?

– Не сказать, чтобы только у нас, – протянула девушка. – Во внешнем мире цены куда ниже, но нам нужно как-то себя поддерживать. Это нелегко, знаете ли. Мы с хозяином едва перебиваемся.

– Во внешнем мире? – напрягся Люк, отпуская ее руку.

Девушка застыла, глядя на него с усталой иронией.

– Совсем из ума вышел?

– Выходит, вы меня знаете? – ответил вопросом на вопрос он.

Девушка только улыбнулась, щуря подведенные мелом глаза. Было заметно, что поведение мужчины кажется ей нарочно фальшивым.

– Это какая-то игра, Гари? – спросила она, опустив блокнот с заказом.

– Гари? – переспросил он.

– Если хочешь сохранять нейтралитет, я даже спрашивать не буду зачем. Значит, так оно и надо. Передать остальным, чтобы ничего у тебя не спрашивали?

– Остальным?

Она вытянула шею, скептически покачала головой и отправилась на кухню.

– Если тот мир внешний, то это, стоит полагать, внутренний? – спросил Люк, когда она вернулась.

– Боги, скажи, что делать, – процедила сквозь зубы девушка.

– Просто расскажи все что знаешь. Сделай вид, что мы незнакомы. Что я человек из внешнего мира. Объясни, в чем отличие и что нас держит здесь, а кого-то другого там? Есть ли между вами война? Мне нужно быть в курсе всего.

– Ну, разумеется, Гари. Ты один из первых, кто отказался принимать иллюзорный мир. Ты самый главный наш проводник. Ты Первый.

Люк потер переносицу и тяжело вздохнул. Совсем недавно, какую-то неделю назад он жил и работал в пятидесятых, зарабатывая для семьи на обывательской работе. Как он мог стать чьим-то проводником?

– А этот мир, выходит, настоящий?

– Можно и так сказать, – пояснила она. – Мир беженцев, отбросов, которые не желают становиться частью иллюзии.

– Дай мне секунд десять, – потер лоб полицейский, разглядывая пустые глазницы в отражении чашки. – Получается, мы просто бежали от того, чей частью не хотим становиться?

– Пока прогнозы туманны, – пожала губы она.

– И мы не хотим ничего изменить?

– Показать нам, куда идти, – твоя обязанность. И до сих пор ею остается.