Девилз-Крик

Пока Сьюзан удалялась, покачивая бедрами, Вэйлон тихо присвистнул:

– Чертовски жаль, что она твоя сестра, мужик. Я б за ней приударил.

– Сводная, но все равно родная. А значит, неприкосновенная. – Зик размахнулся и двинул Вэйлона по плечу. – Тебя это тоже касается, больной говнюк. Я видел, что ты делаешь с девками, которых приводишь в трейлер.

Вэйлон пригладил сальные волосы и понюхал пальцы.

– О Ронде у меня остались теплые воспоминания. Ты не поверишь, какое гадкое дерьмо она отчебучивает в постели.

– Хватит, – поморщился Зик. – И держись подальше от моей сестры.

– Тебе не о чем беспокоиться, братан. Она не в моем вкусе. Слишком высокомерная. Мне нравятся более пухлые, чутка надломленные изнутри.

Зик закатил глаза. В качестве партнерш Вэйлон выбирал эмоционально травмированных женщин, готовых от отчаяния встречаться даже с белым отребьем вроде него и которым не хватало силы воли, чтобы отказать ему. Сьюзан Прюитт, с другой стороны, была зверем совершенно другой породы. Такие скорее выпотрошат мужика за косой взгляд, чем подчинятся.

Вэйлон знал, что лучше не цеплять ее, даже в отсутствие Зика.

– Кстати, – продолжил Вэйлон, – я все равно не понимаю, почему ты общаешься с этой надменной сукой.

– Потому что мы – семья, – пробормотал Зик, откидываясь на спинку сиденья. Он закрыл глаза и расслабился. Он был более близок с Сьюзан Прюитт, чем с остальными его сводными братьями и сестрами, но это мало о чем говорило. После того как его дед умер от рака легких, он стал жить со Сьюзан и ее дедом Хэнком, пока ему не исполнилось восемнадцать.

Даже тогда Сьюзан была непредсказуемой. В одну минуту – подругой, а в другую – совсем чужим человеком. А в школе постоянно избегала его. Теперь, когда он занялся дилерством, у них стало больше общего. Ей нравилось время от времени покурить «косяк», иногда с добавкой в виде «кислоты», но он по-прежнему ей не доверял.

Да и как он мог, после той ночи в своей спальне?

Зик открыл глаза и уставился в потолок грузовика, мысленно прокладывая курс между проплешинами на обивке.

«Выбрось это из головы, – сказал он себе. – Прошел уже миллион лет, и она не стоит твоего беспокойства».

Но сердце говорило совершенно другое. Он по-прежнему испытывал внутренний трепет, когда она разговаривала с ним, независимо от того, какую маску в этот день носила.

– Вэйлон, – сказал он, садясь прямо. – Не включишь какую-нибудь музычку?

Послушавшись, его друг вставил кассету в деку на панели.