Девилз-Крик

После ужасов, свидетелем которых ей довелось стать в Божьей церкви Святых Голосов, она уже не могла с полной уверенностью утверждать, что ее бог милосерден.

Услышал ли он молитвы? Нет. Имоджин понимала, что сегодня фортуна решила улыбнуться ей, а другие наконец набрались смелости, чтобы выступить вместе против отца Джейкоба. Она боялась только одного: что они стали действовать слишком поздно, и детей его адской общины уже не спасти.

Автомобиль тряхнуло, когда они наехали на выбоину. Генри Прюитт на полной скорости мчался по извилистым поворотам Девилз-Крик-роуд.

Из-под визжащих шин брызгал мелкий гравий.

Сидящий на заднем сиденье Джерри Тейт наклонился вперед. Лицо у него было бледным и хмурым, губы поджаты.

– Господи, Генри. Мы хотим доехать целыми и невредимыми, понимаешь?

Стиснув зубы и сжимая руль побелевшими от напряжения пальцами, Генри миновал очередной поворот. Джерри раздраженно откинулся на спинку, вцепившись в водительское кресло.

В зеркале заднего вида сверкнули фары, пронзив вечернюю мглу.

В нескольких ярдах позади них ехала на ржавом пикапе «форд» Мэгги Грин, а замыкал колонну Роджер Биллингс на своем стареньком «додже». Петляя сквозь заросли Национального леса Дэниела Буна, они с демонической яростью мчались навстречу своей судьбе.

Имоджин оглянулась через плечо на заднее сиденье. Вид у Джерри был такой, будто его вот-вот вырвет. Гейдж Типтри встретился с ней взглядом, но ничего не сказал.

Невзирая на протесты Джерри, они оба знали, что, как бы быстро Генри ни ехал, этого недостаточно.

– И все же я думаю, нам нужно было обратиться к копам. По крайней мере, тогда бы нам не пришлось ехать одним.

– Мы уже пробовали, и это ни к чему не привело. Они боятся его так же, как и мы. Или мы, или никто, – произнес Генри бесцветным голосом, который звучал, как ветер, шевелящий кукурузную шелуху.

Все погрузились в молчание. «Тойота», грохоча, катила по грунтовке. Глубоко внутри Имоджин понимала, что Джерри прав – им следовало пойти в полицию, – но в словах Генри тоже была доля правды.

Сколько раз они пытались привлечь внимание к ночным занятиям отца Джейкоба? Сколько потребовалось бы анонимных заявлений о жестоком обращении с детьми и изнасилованиях, прежде чем полиция, наконец, приняла бы меры?

«Слишком много, – сказала себе Имоджин. – А сколько бы детей еще погибло?» При мысли о внуке Джейки, возложенном на каменный алтарь отца Джейкоба, у нее закрутило живот.