Ворону не к лицу кимоно

Впрочем, если уж говорить о необычном цвете волос, так у Масухо-но-сусуки они тоже необычные. Красавица необязательно должна вписываться во все стандарты. Удачный случай переиграть Западный дом. – Она снова засмеялась. – Думаешь, почему Сиратама дуется? Да она ревнует к твоей красоте.

– Что?! – Асэби вытаращила глаза.

Тогда Хамаю взглянула ей в лицо:

– Ее с рождения воспитывали, внушая мысль о том, что она станет супругой молодого господина. Ничего удивительного, что она гораздо чувствительнее других людей.

«Так вот в чем дело!» – наконец-то сообразила Асэби.

– Неужели она меня ревновала?!

Хамаю легко подтвердила возможность того, что Асэби даже не приходило в голову:

– Я в этом уверена. Будь ты моей соперницей, я бы тоже не была с тобой столь мягкой.

Ее шутливые слова, видимо, подразумевали, что молодой господин не является предметом ее любви.

– Ладно, не бери в голову, – стукнула она Асэби по макушке. Потом налила девушке саке и насела: выпей да спой… Хамаю так шумела, что у Асэби было время прийти в себя, но она действительно почувствовала, как становится легко на душе.

В какой-то момент она подумала, уж не пытается ли Хамаю ее утешить, но тут из галереи донесся вопль:

– Прибыл!

– Молодой господин!

– Ну наконец-то, – буркнула Хамаю. Асэби, искоса посматривая на нее, тоже глянула через перила вниз.

Сбоку на площадке появились какие-то силуэты – несколько сопровождающих и мальчики-прислужники. Среди охранников в черном выделялась фигура в наброшенном на плечи светло-лиловом наряде.

– Это…

– Его Высочество молодой господин. Сын нашего любимого правителя. Ну как, понравился? – в шутку спросила Хамаю, но Асэби не сумела ей ответить. С того угла, откуда они смотрели, ей не было видно лица молодого господина. Однако его фигура казалась ей хорошо знакомой.

Интересно почему? Кажется, она уже видела кого-то похожего. А ведь она до сих пор даже из дома почти не выходила. Ну, кроме того единственного случая в детстве, когда тайком сбежала полюбоваться сакурой.

– Ах! – не сдержала она крик.

Его не могли услышать, и все же молодой господин там, внизу под ними, вдруг остановился и посмотрел вверх. До него было далеко. Он мог видеть только тени, отбрасываемые на занавес. И все же молодой господин, кажется, тихонько улыбнулся, как будто что-то высмотрел.

В это мгновение Асэби словно оказалась во власти галлюцинации, а мешавший занавес, загораживавший девушек, и все остальное будто куда-то исчезло.