Ворону не к лицу кимоно

Асэби нервничала, думая о том, что, если они в скором времени не вернутся в павильон Глициний, Укоги что-нибудь заподозрит, и тут издалека донесся голос, звавший Фудзинами, так что девочки вздрогнули и переглянулись.

– Госпожа Фудзинами, прошу вас, раз ничего не получилось, давайте придем в другой раз.

Фудзинами наверняка тоже слышала голоса своих дам, однако ее лицо выражало решимость. Асэби прекрасно знала по собственному опыту, как упряма бывает ее подруга, когда у нее становится такое лицо.

– Вот еще! Когда этот другой раз настанет?

Фудзинами упрямилась, но голоса дам приближались.

Девушка явно собиралась заплакать, но Асэби приняла решение:

– Я придумала. Госпожа Фудзинами, выйдите, пожалуйста, к ним на минутку. Нужно как-то отвлечь ваших дам, а потом вы сможете вернуться. И пока вы ходите, я здесь поищу.

С неохотой Фудзинами все-таки послушалась и вышла наружу, пока придворные дамы не застали ее здесь.

– Я не буду закрывать дверь. Если найдешь, выходи наружу и подожди меня там.

– Хорошо, непременно. Только вы уж, пожалуйста, поскорее.

– Конечно же!

Дверь с лязгом закрылась. Прислушавшись к удаляющимся шагам, Асэби прислонилась к двери, через которую пробивались тоненькие лучи солнца, и вся поникла. Если ее одну найдет здесь Такимото или еще кто-нибудь, она получит строгий выговор. «Ну почему так?» – крутилась у нее в голове мысль, но смысла сетовать и вздыхать не было. Собравшись с духом, Асэби снова встала перед бесчисленными полками.

Там, где Фудзинами ожидала найти инструмент, окон было меньше, это был укромный уголок.

Крохотные окошки, сделанные явно для вида, пропускали слабенькие лучики, которые почти не давали света. Аккуратно, чтобы ничего не зацепить рукавом, Асэби осторожно пробиралась вперед. Затем в неверном свете она вдруг заметила что-то на полке чуть дальше в проходе.

Это что-то словно выплывало из сгустившейся темноты.

Среди крохотных пылинок, сверкавших в лучах солнца, лежал, демонстрируя свои тонкие очертания, прекрасно знакомый Асэби инструмент – нагон, большое кото.

Асэби подошла ближе, словно инструмент притягивал ее к себе, и легонько тронула корпус пальцами – он мягко отозвался под ее привычным прикосновением. Может быть, кто-то собирался на нем играть? Струны натянуты. Она легонько коснулась их ногтем – нагон не был настроен, но издал на удивление приятный звук – приятнее, чем у кото Асэби, более глубокий.

Инструмент выглядел просто, без лишних украшений.