Выжить любой ценой

– Ну так тут все просто! Преступник убивает, а ты его садишь за решетку, а значит, ни он, ни его жертва более не способны завести детей!

– Ты грубый и неадекватный циник, Серый! – мне был неприятен, ни этот разговор, ни он сам.

– А что такого? – Смирнов скорчил покаянную мину. – Докажи, что я не прав!

– Я не понимаю таких шуток! – огрызнулся я. – Давай прекратим этот бессмысленный треп!

– Наш герой недоволен! – хмыкнул он. – Задето его тонкое чувство справедливости и сострадания!..

Я не стал больше пререкаться и уткнулся в отчеты, просидев за ними до самого вечера.

Утро следующего дня не предвещало ничего необычного. Я зашел в кабинет и застал своих коллег за очередной ссорой.

– Отдать за пару билетов на галерку две зарплаты – это дорогого стоит! – вещал Смирнов. – А твоя ненаглядная знает, что ее ждет голодная смерть, уже через неделю?

– Есть банки, где можно перехватить немного до зарплаты! – хмурился Одинцов.

– Прошлый век… – хмыкнул Сергей Владимирович. – Тратить деньги на такие сомнительные мероприятия.

– Это вы ничего не понимаете, товарищ подполковник. Важна атмосфера! А ее никак не передашь по телевизору…

Их ожесточенную перепалку прервал приход начальника. Я сразу понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее, и внутренне напрягся. Толстые щеки полковника Нестерова  ходили ходуном, подбородок нервно дрожал. Он протяжно вздохнул, плюхнулся на скрипучий стул возле моего стола, и откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза.

Полковник слыл человеком закаленным в сложных ситуациях, и вывести его из себя было делом не простым. Но иногда он был особенно чувствителен к сценам насилия, особенно если это касалось беззащитных граждан, волею судьбы попавших в лапы убийц и мародеров.

Наконец Антон Петрович приподнял тяжелые веки и посмотрел на нас мрачно и обреченно. Под этим взглядом начинали слабеть ноги, в нехорошем предчувствии обмирало сердце.

– Сегодня в районе старого парка было найдено истерзанное тело сына директора ЦУМа Олега Кременчука. – наконец сообщил он.

– Что значит истерзанное? – спросил Смирнов.

– Разорван живот и выедены все внутренности.

– Собаки? – подался вперед Одинцов. – Нам стали поступать жалобы горожан о стаях бродячих псов. – он потянулся к подоконнику, и достав пухлую папку, вынул из нее несколько исписанных листов. – Вот уже полгода собираем.