Выгодное дело

Впрочем, отложив вопросы в долгий ящик, я потянул его к выходу, и мы как два ночных вора, крадучись обулись, кое-как натянули верхнюю одежду и вывалились за дверь, молясь про себя, чтобы никто не проснулся, услышав щелчок затворяемого замка. И только когда оказались во дворе, выдохнули с облегчением.

На улице разразилось настоящее светопреставление. Поднялся буран, ветер завывал в трубах, кидая в лицо охапки снега, мороз пробирал до костей. Такси отказывались ехать в такую погоду, а идти до дома нам предстояло довольно далеко.

Мы уже хотели было позорно вернуться в тепло гостеприимного дома, но тут прямо перед нами затормозила видавшая виды иномарка. Из нее выскочила молоденькая девчушка и ринулась в подъезд, вжав голову в плечи. Я шагнул к водителю, и за приличное вознаграждение тот согласился нас подвезти.

Примостившись на заднем сидении мы молчали, стараясь не отвлекать водителя разговорами. Он же плелся еле-еле, матерясь и ругая всё и всех подряд – погоду, коммунальные службы, праздники и правительство.

Склонившись к самому рулю, мужчина высматривал дорогу. Я нервничая, бросал на Женьку обеспокоенные взгляды, но парень сидел спокойно, а потом и вовсе задремал. Я же успокоился только тогда, когда машинка затормозила на углу нашего дома.

– Дальше я не поеду. – сквозь зубы процедил мужик. – Не ровен час наскочу в темноте на кирпич или палку. Незнакомые дворы я и днем-то не жалую, а уж в такую метель, да ночью, и вовсе можно врюхаться невесть во что.

– Понял вас.

Спасибо и на этом. – я протянул ему купюру. Водила молниеносно выхватил ее у меня из рук и вытер вспотевший лоб.

– Бывайте! – кивнул он. – С прошедшими вас! И с будущими!

– Взаимно! – ответил я и нехотя покинул теплый салон. Племяш последовал за мной.

Взвизгнув колесами, иномарка резво сорвалась с места, и уже через десять метров растаяла в снежном вальсе.

Увязая по колено в снегу, падая, и кляня все на свете, мы наконец приползли домой. Без слов стянули с себя промокшую насквозь одежду, свалив в кучу прямо на полу в коридоре, и тут же разбрелись по комнатам.

Я лишь мельком взглянул на часы – четыре-десять утра – и бухнувшись в постель, тут же уснул, вымотавшись за дорогу.

Впервые в жизни я проснулся по своей собственной воле в первом часу дня, отдохнувший и почти счастливый. Моя смена начиналась только через четыре дня, и оставшееся время я намеревался посидеть в тишине на диване в компании бутылочки спиртного и голубого ящика.