Казтабан

 – Надо было оставаться с русскими, раз тебя там родная мать бросила. Понесла от кого попало, вот и избавилась. Отец, может, вообще не казахом был. Ни матери своей не видел, ни рода своего не знаешь, ни кем твой дед был, сказать не можешь. Ты не казах, ?ят, сен м??г?ртсiн![7 - «Ты не казах, ?ят, сен м??г?ртсiн» (каз.) – «Стыдно, ты манкурт». Манкуртом иносказательно называют человека, забывшего свои корни, не знающего родного языка и не чтящего традиций своего народа.]

Во мне что-то оборвалось, в ушах громко застучало.

Хотелось драться. Бить. Сказанные Казыбеком слова жгли, как клеймо, оставленное раскалённым железом. Я посмотрел на Айдоса. Воспитанные люди слишком часто оказываются перед сложным выбором. Было видно, как обида за друга борется в нём с запретом перечить старшим.

– Сiз м??г?рт болма?аныныз ?андай жа?сы болды, а?а[8 - «Сiз м??г?рт болма?аныныз ?андай жа?сы болды, а?а» (каз.) – «Как хорошо, что Вы – не манкурт».], – сказал я глухим голосом, пожал руку растерянному Айдосу и пошёл прочь.

Я шёл вдоль трассы в надежде поймать попутку в город. На душе выли собаки, непроизвольно сжимались кулаки. Казыбек не был первым человеком с такой точкой зрения, и уж точно он не был последним. «Я никогда не буду здесь своим, – думал я, поднимая руку на свет фар проезжающих машин. – Даже когда начну говорить по-казахски, даже если изучу все традиции и буду знать историю своего народа лучше большинства его представителей. Они не примут меня, потому что я не знаю своего племени, потому что родился от неизвестной женщины на чужой земле.

Я так и буду скитаться по городам, заглядывая на праздники и игры, прикасаясь к жизни, манящей и упорно отталкивающей меня. Буду знакомиться с людьми и становиться им другом, но никогда не смогу встать с ними в один ряд».

Я знал, что преувеличиваю и что таких, как Казыбек, гораздо меньше, чем остальных. Проблема заключалась в том, что я сам не мог принять себя, свою потерянную историю, и это внутреннее напряжение, создающее психологический и языковой барьер, мучало меня много лет.

Случившееся дало мне повод в очередной раз расковырять старую болячку.

Остановившаяся машина прервала поток моих отчаянных мыслей. Я приоткрыл дверь.

– ?айда барасы?? – наклоняясь, чтобы лучше меня разглядеть, спросил водитель.

Говорить по-казахски не хотелось. Я сглотнул подступившую горечь.

– ?ала?а…

– Отыр, ?ала?а дейiн жеткiзiп салайын[9 - «?айда барасы??» – «?ала?а». – «Отыр, ?ала?а дейiн жеткiзiп салайын» (каз.