Невеста. Часть 2

Оскорблённые псины не смогли простить писателя за страшный позор, который, как лавина, обрушился на их головы. Каратели до сих пор тайно охраняют писателя. Все остальные оборотни сбрасываются деньгами в банк законников, чтобы великого гения никто не смел трогать. Там сбережений лет на триста скопилось. Сколько времени прошло, а все оборотни до сих пор ржут над волками, называя их Яриками.

– Дайте мне реквизиты банка карателей, я хочу принять участие в защите гения.

– Вест, у тебя нет денег, ты на нашей дотации.

Глава 4

Я вижу сны,

И что с того?

В кошмарах чувствую его.

Он снова царь, а я раба,

Владыка мучает меня,

Глядит так страшно,

Душу рвёт,

И будто царь меня зовёт.

И хочет ласки и любви,

Узоры страшные свои

Увидеть на моих руках,

Улыбка на его устах

Пугает, словно он придёт,

Меня без спроса украдёт

В свой мир, где правит смерть одна,

Где холод, трон и темнота.

***

– Ты как? – Яра налила себе виски и села за барную стойку напротив меня.

 – Что с рожей? Почему она у тебя перекошена?

– Хреново! Он опять ко мне приходил, – я меланхолично подпёрла кулаком подбородок и уставилась в одну точку, гипнотизируя кухонный гарнитур. Посиделки с Ярой стали неотъемлемой частью воскресных вечеров. Вопреки всему мы с медведицей сумели подружиться. У неё и у меня никогда не было подруг, и нам приходилось учиться взаимодействовать. Я старалась быть тактичной, а Яра говорила в лоб, что думает. Она вообще не заботилась о том, что может обидеть собеседника своей прямолинейностью.

Для меня это было в новинку, и я часто впадала в ступор, не понимая, как мне реагировать на очередную неуместную реплику.

– Чего хотел этот мудень? – Яра перешла на язык бурых. Она всегда так делала, когда я начинала хандрить. Мои мозги из-за резкого перехода с одного языка на другой становились в колено-локтевую позицию, и развитие депрессии откладывалась на неопределённый срок. Оборотни чувствовали ложь на зверином уровне, поэтому лукавить не имело смысла.

С ними я привыкла говорить правду и не скрывать от двуликих свои чувства. Если мне было грустно, я плакала. Смеялась в голос, когда мне было весело. Злилась и протестовала, если была с чем-то не согласна. Громко ругалась отборным матом и показывала неприличные жесты, когда меня доводили до белого каления. Оборотни ценили искренность и ненавидели лицемерие.

– На этот раз я была в тронном зале. Смирно стояла в длинной шеренге, состоящей из моих клонов.