Марианна

Идеально выглаженная одежда, идеально поставленная речь, манеры и идеально ровная осанка. Эх.

Хотя, стоит отметить мое изумление тому, что никаких хитроумных квестов на пути к господину Эприну мне не загадали. Дворецкий выслушал кто я, чего хочу и кивнув, попросил проследовать за ним.

– Господин Эприн сейчас в мастерской, но, думаю, он не будет против компании. Тем более, такой очаровательной, –  сказал мужчина с сединой в волосах и почтительно открыл передо мной дверь, пропуская вперед.

Мы с Филей вошли и я ощутила себя в сказке про Пинокио в каморке папы Карло.

Всюду были стружки, деревяшки и непередаваемо прекрасный запах древесины. Если не обращать внимание на толстый слой древесной пыли, что была абсолютно везде и милым завиткам стружки, обильно украшающим пол, то можно было заметить и изделия, над которыми трудился мастер.

– Скрипки! –  восторженно выдохнула я, проходя мимо потрясающих изделий. Дотрагиваться до них было страшно, настолько изящными, прекрасными, искусными они были.

 –  У этого мастера невероятный талант!

– Благодарю, мне лестно это слышать, –  услышала я приятный мужской голос, но не смогла увидеть его обладателя. –  Проходите и заранее прошу прощения за бардак. Никогда не хватает времени тут прибраться, а доверить это кому-то другому не могу. Все время есть страх, что выбросят что-то нужное.

– Понимаю, –  улыбнулась я, пробираясь через все то, что оказывалось преградой. Несколько раз мне даже посчастливилось не стать на гвоздь, а вот Филимон ударился о молоток и возмутился достаточно громко и нецензурно.

– О, –  первое, что я услышала, когда, наконец, добралась до Эприна. –  Такая же прекрасная, как и скрипки. Я поражен. Что столь чудесное создание делает в моем доме?

– Мне безусловно лестно, но я по делу. К вам не так давно приезжала проверка, я бы хотела услышать подробности этого визита, –  сказала я и улыбнулась. Не улыбнуться было невозможно, несколько древесных завитков застряли в русых волосах мужчины, добавляя его образу сказочности, а эти серые, почти стеклянные глаза, идеально ровный, острый нос, широкие брови… Создавалось ощущение, что не он папа Карло, а кто-то другой, а перед нами сидит никто иной, как тот самый деревянный мальчик.

И стоит ему солгать, как его нос тут же вырастет.

– Хм, всего лишь, –  глаза Эприна стали грустными так быстро, что я ощутила невозможное –  укол совести. Что за новости? Работа –  есть работа. Мне нужны сведения, а не жалость к мужчине.