Женщина ночи. Разные лица любви

Охранник с достойным выражением лица выслушал излияние Сониных оскорблённых чувств и остался в исходном положении. Его не волновали интриги и разборки местных дам, разве что давали повод для иронии.

Тогда Соня отправилась изливать своё недовольство к официантке и принялась командным тоном распоряжаться, чтобы в бар не пускали кого попало. Но официантке также были безразличны эти излияния, и, махнув головой, она продолжала разливать напитки.

Соне не оставалось ничего другого, как закончить выступление, заявив о том, что она умывает руки, не в силах терпеть подобные безобразия.

В последующие вечера Соня стала появляться всё реже. Она по-прежнему искала сближения с Настей, предпринимая попытки к примирению. Из кожи вон лезла, желая доказать свою невиновность и потушить пожар войны. Когда им случалось быть в одной компании, Настя вела себя сдержанно, с наигранным дружелюбием. Не желая, чтобы клиенты почуяли существующую между ними пропасть.

Через какое-то время Соня совсем перестала появляться в баре. И по слухам, смылась в Германию.

Зато её подружка Наташа неожиданно появилась в баре в тот момент, когда Настя развлекала болтовнёй гостя из Люксембурга. Извинившись за прерванную беседу, Настя поспешила к подруге. Наташа уехала к своему голландскому жениху в конце августа, и не прошло и двух месяцев, как вернулась в исходное положение.

– Что случилось?

– Ничего особенного, – не хотела вдаваться в подробности девушка. Затем, спохватившись, что Настя не заслуживает подобного ответа, предложила: – Давай встретимся как-нибудь днём. За чашечкой кофе обо всём и расскажу.

– Что ж, охотно.

Был веский повод для встречи, и Настя воспользовалась первой предоставившейся возможностью, чтобы увидеться с подругой.

Как было условлено, встретились в излюбленном кафе, получившем название «Нейтральная территория».

– Рассказывай, – моментально подошла к делу Настя.

– Нечего особо рассказывать, – продолжала отнекиваться Наташа и сделала попытку увильнуть от повествования, интересуясь делами в баре.

– Да ну! Так ты начала жизнь семейную или снова всецело отдалась этому ремеслу?

– Ни то, ни другое.

– Где твой Ен?

– Был моим.