Чудные

Как мне к Вам обращаться? По имени не слишком фамильярно? Или, может, Папа?

– Серж, я столько лет проповедовал смирение, что отзываюсь на любое имя, но моего собственного в данном случае вполне достаточно. Папой я был в мирской жизни. Это, знаешь ли, весьма трудно. Трудно даже быть отцом своему единственному ребенку, а когда таких детей у тебя полмира, ноша становится непосильной. Имею я право на отдых?

– Ну, разумеется. Только отдыхать, судя по всему, нам не придется. Нам достался «трудный ребёнок». Нет, посмотрите на него, жена с чужими детьми в Москве, сам в Париже обустроился, нажрал пузо, брешет и не краснеет, а туда же, патриот хренов… Как он с таким пузом под власть-то прогибается? Неудобно же…

– Не будьте столь категоричны, юноша.

– Бывает и так, но судя по первому моему опыту, это дело будет не из лёгких.

– Не знаю. Предполагаю… я же сказал – кажется.

Диалог происходил в одной из студий телецентра, где в этот момент шла съемка псевдопопулярной общественно-политической программы с пропагандистским дискурсом. Программа носила исчерпывающее название «Без политики» – как ещё может называться программа о политике в стране, где политики нет. Вёл её не в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. Звали его Сергей Масловский. Телеведущий и руководитель службы информации канала.

Тандем Довлатов – Войтыла изначально вызывал недоумение и живое любопытство своих коллег. Пушкин по этому поводу даже процитировал сам себя: «Они сошлись. Волна и камень. Стихи и проза, лёд и пламень не столь различны меж собой»[7 - А. Пушкин, «Евгений Онегин»]… Тем не менее, с момента получения заветного конверта, странная парочка почти не расставалась. Более того, к заданию они подошли крайне ответственно и вот уже несколько дней неотрывно наблюдали за своим подопечным.

Первое их знакомство с «пациентом» состоялось не особо холодной парижской ночью в его келье для раздумий в квартале Грёнель. Сергей Александрович, он же Серж для консьержки родом из Фижака, что в Провансе, мирно спал. Они не стали его будить. Просто с высоты антикварного гардероба смотрели, как крупный во всех смыслах патриот дрыхнет в обнимку с игрушкой и сосёт во сне палец.