Чудные

В гастрономе, на углу своего дома, Масловский разжился двумя бутылками среднепаршивого коньяка – искать на уменьшенной копии рынка что-то более изысканное было глупо, да и не нужно. Сергей планировал не побаловать свои эстетские наклонности, а снять стресс. Выйдя из магазина, Масловский нерешительно замер. Пить в одно горло он не привык. Он вообще пил крайне редко. Нужен был компаньон.

Позвать кого-нибудь из коллег? Нее… ну, нафиг… пить с журналистом – последнее дело. Всё опять сойдет на обсуждение политики: баррель, бюджетники, пенсии, иллюзорная оппозиция, злобный карлик на троне… Тьфу, чума на оба ваши дома[47 - Цитата из трагедии У.

Шекспира «Ромео и Джульетта»]… Он вернулся во двор, посмотрел на стол для забивания козла возле гаражей. Можно было присоединиться к компании дворовых философов… но как-то не сезон. Конец октября, холодно, мокро, грязно… ну, нафиг. Сергей не собирался беседовать о политике, он просто хотел поговорить с кем-нибудь за жизнь. С кем-нибудь понимающим.

Идея пришла во время осмотра окон. В одном из них, в соседней с его собственной квартире, горел свет. Вот туда он и направился, позвякивая стеклотарой в пакете. Поднялся, позвонил в дверь напротив своей и, задрав голову куда-то к потолку, напел.

– Libiamo, libiamo ne’lieti calici che la bellezza infiora… – Масловский увлеченно выводил пассаж и не заметил, как дверь открылась. В проёме стоял смутно знакомый патлатый мужик лет шестидесяти на вид.

– Хмм… здрасьте, а вы кто? – удивлённо спросил Масловскиий.

– Добро пожаловать. Я Лю… Леонид. Что вам быть угодно? – степенно произнес Бетховен.

– Лень, кто там? Опять журналюги? Гони их в шею… – внутри квартиры раздался голос Кенара, а через несколько секунд возник и он сам.

– О, Серёга, привет, заходи, – радостно прокричал Кенаренко.

– Борь, я, наверное, не вовремя. Это кто? – почему-то шёпотом спросил Масловский.

– Да ладно, расслабься. Это мой новый секретарь-директор Леонид. Я тоже первые пару дней шарахался, а потом привык.

Он наш человек. Музыкант в смысле. Он вместо Милки. Она удрала, а его мне подсунула вместо себя. Я сначала и не понял ничего. А сейчас нормально уже.

– Слушай, я пойду. Я думал посидеть, за жизнь поговорить. А ты не один…

– Ничего, он нам не помешает. Мне иногда кажется, что он вчера только выполз из вечной мерзлоты. Дикий в общем. Но дело знает. – Кенар и Масловский зашли на кухню. Бетховен чопорно сидел на краешке стула.