Чудные

«Каринтийская улица», по названию исторической области и одной из провинций Австрии) – пешеходная улица в центре Вены, во Внутреннем городе. В относительной близости, на Домгассе 5 находится музей-квартира Моцарта, в которой он жил и творил с 1784 по 1787 год и написал «Свадьбу Фигаро».]. Место выбирал Антон Палыч. – перевел стрелки Пушкин.

– Не бейте меня. Просто здесь вероятность, что нас обнаружат, сводится к минимуму. Разве что весёлая компания… Но они проспятся и решат, что это им приснилось. А в более интеллигентном месте имеем шанс попасться.

– Мой питомец меня не узнал, чем потряс до глубины души, – обиженно сообщил Сергеич.

– Александр, господа, знаете ли, в современных одеяниях почти всех сложно опознать, кроме меня и Сержа. – заметила Одри. – За почти тридцать лет мир сильно изменился, но не настолько, чтобы нас уже не вспомнили. Но вот меня, например, больше помнят молодой, а такую, как сейчас, не узнают. Моя Фёкла меня тоже не узнала.

– Может, так и лучше, что не узнала?

– Может, Кароль, но в таком виде я для неё не авторитет, а просто пенсионерка…

Перспективный Моцарт.

Студент

Старуха на лавке смачно плюнула вслед вышедшему из подъезда парню с длинными волнистыми волосами и в юбке поверх джинсов.

– И где вас таких родют-то? У нас, в CССР, таких не было. У, дерьмократы чертовы… – старуха погрозила парню кулаком.

Парень, не обернувшись, прошёл мимо. Накладные наушники с огромными амбушюрами – редкая вещица в Москве образца февраля тысяча девятьсот девяносто шестого года – помогали отстраниться от всего ненужного и сосредоточиться на главном – музыке.

– Ми-ре-ля диез, – бормотал парень. Он шёл по двору своего дома, в котором родился и вырос, направляясь к арке, выводящей на Тверскую. Полчаса неспешной прогулки до места учёбы всегда настраивали его на лирический лад. Даже посреди февральской грязи и слякоти, которая закономерно наступила после сильных морозов – коммунальщики, как всегда, были на высоте.

Юбка поверх джинсов была для него максимально возможной формой протеста, так же, как и длинные волосы. Протест в соответствии с духом времени носил исключительно идеологический характер: молодому мужчине вполне нравилась комфортная, особенно по меркам девяностых, жизнь в четырёхкомнатной квартире в центре столицы. Он ни разу в жизни не знал, что такое голод, очереди и дефицит.