Не Перечь Своему Сердцу

Киоко слегка качнула головой, чувствуя головокружение, и выдохнула: «Безумные сны», — глядя в глаза Шинбея, полные страсти. Её губы ещё не отошли от силы сонного поцелуя.

Шинбей снова опустил свои губы к её губам. Он услышал достаточно. Киоко думает, что спит. Шинбею оставалось только надеяться, что это правда. Но, как бы то ни было, он уже не мог остановиться, да и не смог бы при всём желании, поэтому продолжил ласкать её губы. Она разомкнула их с тихим стоном… и этот звук разжёг его пыл ещё больше, насколько это вообще было возможно.

Он весь вспотел в попытках сдержать себя. В нём заговорила кровь хранителя. Он хотел замедлиться, сделать поцелуй глубже, проникнуть в неё, принимая её и отдавая себя без остатка в жарком поцелуе. Он всегда хотел поцеловать её именно так и, казалось, ждал этого целую вечность.

Мускулы его рук задрожали. Он держал себя над ней, занимаясь любовью с её губами и опускаясь всё ниже. Его руки нетерпеливо пытались избавить её от одежды. Всего через несколько коротких минут она лежала под ним полностью обнажённая.

Она не сопротивлялась, когда он её раздевал. Да и с чего бы? Это ведь сон… верно?

Дыхание Шинбея замерло, когда он посмотрел на неё так же, как она посмотрела на него несколько минут назад, думая, что это всего лишь сон. Она была его жрицей… его тайной… его любовью. Он прижался к ней всем своим телом, наслаждаясь теплом её шелковистой кожи. Это обостряло его душевные муки и потребность обладать ей, заниматься с ней любовью.

— Всё равно это сон, — пытался он убедить себя.

Он наклонил голову и провёл носом по её шее, лизал и целовал её кожу, пробовал её на вкус — мягко, но страстно. Он показывал ей, как сильно любит её, опускаясь всё ниже и ниже. Этот раз будет единственным, когда он сможет увидеть и попробовать её всю. Жаркая волна страсти прошла через него, когда она изогнулась и прижалась к нему. Он взял в рот её грудь, полностью облизывая её языком и приводя её тело в движение. Она застонала.

Все его желания начали сбываться.

Шинбей довёл свои поцелуи до её упругого живота, а она извивалась под ним всё сильнее. Всё его тело задрожало, когда она прижала его к себе, пытаясь слиться с ним в одно целое. Шинбей никогда не был так близок к раю, как в окружении её ауры. Медленно, сантиметр за сантиметром, он сползал вниз и возвращался обратно.

Разведя её ноги, он содрогнулся от жара её промежности, который обдал пульсирующую головку его мужского достоинства.