Инженер из Кирпичевска

На большее его язык был не способен. И вот почему.

На днях он решил, что должен продвинуться чуть дальше и сказать Наташе о своих чувствах к ней. Платонов встретил девушку в коридоре и сказал:

– Наташа, я хочу тебе сказать, я вот когда тебя вижу, у меня вот тут вот, – Игорь показал на сердце, – вот тут прямо так горячо становится и прям вот так стучит. Это от тебя, Наташа, потому что ты теплая… то есть ты греешь меня…

Девушка повернулась и пошла прочь, а инженер успел лишь сказать:

– Я очень хочу с тобой погреться! Чаем, например…

Дверь захлопнулась.

«Ну какой же я дурак! – Платонов хлопнул себя по лбу, – что за ересь я несу, ну что это, вот начинаю мысль говорить, а потом все… слова начинают в одну кашу заплетаться, может поэтому я Наташе не нравлюсь?»

С тех пор Игорь решил, что больше не будет говорить красивых речей. Он будет писать их на бумажке или даже писать стихи. Он писал несколько стишков в юности, опять же дамам, но они были ужасны (стишки, а не дамы), и от них не было никакого толку.

На днях к инженеру заглянул его старый друг со школьной скамьи – Толик Каштанов.

Он был троечником в школе и так и не смог получить корочки престижнее водительских прав на грузовик. Работал он все время в разных местах, в основном водителем или сторожем. Он часто пил, поэтому его выгоняли с работы.

Толик часто был чумазым, неопрятным, ходил, в чем попадется. Его карие глаза часто смотрели куда-то в пустоту, как и полагается пьяному человеку. Черные волосы торчали из-под кепки в разные стороны.

В дни, когда появлялся Толик, Игорю было хорошо. Он выпивал вместе с другом, но немного, потому что кому-то надо было дотаскивать другого до дома. Однако весело было обоим.

Вот и в этот раз после небольшого «банкета» герои вышли во двор и пошли по знакомым местам.

– Помнишь как мы в футбол играли и в окно к тете Свете попали? – спросил Каштанов.

– Конечно, помню, как такое забыть, а потом мы убегали. Сначала от тети Светы, а потом от родителей, – добавил Игорь.

– А помнишь, как я на турнике вон на том крутился, крутился и сорвался и прямо в Вовку ногами улетел? – продолжил Толик.

– Да, а сейчас-то ты уже наверное это… слабо, – заявил Платонов.

– Мне? – удивился Каштанов, – да я сейчас тебе покажу, как мне не слабо, – герой пошел к старому ржавому турнику, на котором он висел еще в юности, и повис.

Толик пытался подтянуться и смог, но крутиться он уже был не в состоянии.