Инженер из Кирпичевска

Я почему тебе помогаю, когда тебя нет? – возразил Игорь.

– Бывает такое, но любовь – это не для меня. Не хочу я этих отношений. Все очень сложно. А как на тебя посмотрю, так и совсем тошно становиться. В смысле, не от тебя, а от того, как ты мучаешься. Любовь она никому не нужна. От нее одни проблемы, – заявил Васильков.

– Ну, может быть и так, – вздохнул Платонов и отхлебнул компота.

В течение оставшегося дня Наташа так и не зашла в комнату Игоря, и ушел с работы без надежды и радости на душе.

Утешала только погода. Инженер то и дело останавливался и глядел на деревья, вдыхал свежий весенний воздух. Он и вправду был свежим, кирпичный завод уже не работал, а других тяжелых промышленных предприятий в городе не было.

У родного подъезда дома №9 по улице Третьей Моторной как и всегда сидела пенсионерка Агафья Петровна Зуева. В течение дня к ней присоединялись и другие бабушки, но она сидела на лавочке дольше всех. Она определенно заслуживала звание хозяйки этой скамейки.

– Здравствуйте, Агафь Петровна! – поприветствовал ее инженер.

– Здравствуй, Игорек, – ответила бабулька, проводив взглядом заходящего в подъезд героя.

Игорь пошел по лестнице на свой этаж, и вдруг ему навстречу помчался рыжий кот. Наверху послышался грохот и ругань.

За котом побежала бабулька – Людмила Никифоровна – кошатница со сдвигом.

– Рыжик, куда ты, Рыжик! – звала кота соседка.

Она держала в квартире несметное количество кошек, которые постоянно выбегали из квартиры и разбегались по всему подъезду.

– Здравствуйте, Людмил Никифоровна, – успел сказать Платонов, прежде чем она убежала вниз.

На следующей лестничной клетке ругался Ипполит Башмачкин. Бабулька со своим котом опрокинула свежую картину, и теперь она смазалась.

– Вот, тварина божья, рыжее отродье, такую мысль загубила! – убивался художник.

Инженер посмотрел на картину и увидел на ней какую-то бесформенную и бессмысленную мазню.

– Посмотри, чижик, что эта животина сделала, – сказал Ипполит, – было море, а стало, не пойми что.

– Где же это море? – удивился герой, – это же вон, что-то красное у вас.

– Так это море на закате, что же ты не видишь, два стеклянных глаза надел, а не видишь, – возмущенно произнес художник.