Оборотень следов не оставляет

Ведь еще час назад он сошел с электрички в центре России и направлялся в воинскую часть, где, по его мнению, должны были на следующий день начаться состязания между офицерами округа в умении стрелять, водить боевую машину, бегать...

– Молись своему Богу! – прохрипел Шаман и надавил лезвием сильнее.

Лицо лейтенанта сделалось пунцовым.

– Ну что, – Шаман посмотрел на Джина, – кончаем кяфира?

– Погоди, – неожиданно остановил его Джин.

Шаман медленно отпустил лейтенанта. Продолжая стоять на коленях, тот качнулся и виском уперся в крышку верстака.

– Знаешь, что я подумал? – Джин внимательно посмотрел на Гущина. – Ты можешь остаться жить, но при одном условии.

– Что за условие? – мокрый от пота Гущин облегченно перевел дыхание.

– Та девушка, за которую ты заступился, была свидетелем по одному делу. В общем, если она окажется на суде, то очень хорошему человеку несдобровать. Если ты согласишься помочь, то мы отпустим тебя.

– Что я должен делать? – Гущин с опаской посмотрел на Шамана.

– Она знает, что ее ищут чеченцы, поэтому относится к нам с подозрением. Зато ты теперь для нее герой! – Джин улыбнулся. – Мы дадим тебе сумку, которую наш брат забрал у нее. Ты придешь к ней домой под предлогом вернуть. Она увидит тебя в глазок и откроет двери. Тогда мы ворвемся и все сделаем. После этого иди на все четыре стороны.

– А откуда у меня мог взяться ее адрес? – удивился Гущин.

– У нее в сумке был паспорт, там прописка, – пояснил Стропа. – Просто.

– Но она не сделала мне ничего плохого! – простонал прижатый к стенке лейтенант.

– Зачем лез не в свое дело? – спросил Стропа. – Если бы не ты, мы бы уже решили эту проблему. Теперь выбирай: или умрешь прямо сейчас, или делаешь, как сказали, и уходишь.

– У тебя мама есть, девушка, – Джин склонил голову набок. – Так ведь? Подумай о них, если тебе не жалко единственную жизнь.

– Меня обязательно найдут! – продолжал сопротивляться Гущин.

– Даже если так, все равно мало дадут, – резонно заметил Джин.

Лейтенант закусил нижнюю губу. Его заметно трясло.

– Думай живее! – поторопил Стропа.

– Жизнь – это самое дорогое, – продолжал давить Джин. – Ты ведь не хочешь умирать?

– А если она не откроет? – едва слышно спросил Гущин.

– Откроет, – уверенно заявил Джин. – Так как?

– Хорошо, – Гущин обреченно вздохнул.

– Надень на него пакет, – приказал Джин, – и ведите к машине.