Иной-3

Ведь Агата говорила…

Дьяволица, обманула!

– Гардт! – крикнул я, сам встав в боевую стойку.

Один мертвец, крепкий парень с синюшным лицом и черным отпечатком петли на шее наступал с правого фланга. С левого хромал другой покойник – старуха с объеденным дикими животными лицом. Было это зрелище настолько неестественным, что я даже некоторое время сомневался – не причудливая ли это игра света и тени?

Но когда один из мертвецов бросился на меня, понял – все на самом деле.

Атаку удалось отбить – парень полетел в сторону.

Черные холодные пальцы вцепились мне в одежду и с удивительной мощью потянули на себя. Я махнул ножом, но не причинил покойнику вреда – лезвие лишь лязгнуло о невидимый барьер, ту самую защиту, высекая сноп зеленых искр.

Тогда я поступил иначе – срезал клок одежды, высвобождая себя. Кусок ткани остался в руке мертвеца и он довольно долго разглядывая добытый трофей, не понимая что произошло и давая мне время разобраться со вторым противником.

Старуха тоже оказалась довольно сильной. Ее желтые зубы клацали друг об друга, желая видимо отхватить как можно больше человеческой живой плоти – я прекрасно это мог разглядеть, так как губ и щек у покойника не было. Видимо успела столкнуться с дикими животными.

Старуха прыгнула на меня и вцепилась в плечи. Я попытался ее скинуть, но не смог. На удивление верткая, она уворачивалась он ударов и довольно скоро смогла повалить меня на землю.

– Твою мать! – не смог сдержаться я, увидев как ее челюсти движутся к моему лицу.

Быть загрызенным ожившим трупом совсем не хотелось.

В какой-то момент мне удалось высвободить руку и я рубанул ножом по плоти старухи. Лезвие вновь противно лязгнуло об невидимую защиту, только на этот раз барьер удалось оголить – едва заметные зеленые нити разошлись в разные стороны. В нос тут же ударило зловоние – тошнотворная гниль вперемешку с болотной вонью.

Я ударил вновь – и нож с треском вошел в плоть противника.

Старуха заверещала таким жутким криком, что меня обдало холодом.

Схватка заметно ослабла. Мне удалось откинуть покойника в сторону и встать.

– Гардт! – крикнул я, тряся старосту. – Очнись! Очнись же!

Тот что-то промычал, полу открыл глаза.

– Вставай! – зашипел ему в самое лицо. – Живо!

Упрашивать Гардта не пришлось.