Мракоборец. Кровь химеры

Поэтому он просто завалился в обоз, взял узды и припустил кобылу. Та резво помчала вперед, по кривой дороге. Телегу затрясло так, что из дыры, оставленной оружием головореза, полетел почтовый мешок.

– Давай! Давай, родимая! – шептал Ардус, уже и не понимая, чего он больше боится – волоков или убитых им людей. Перед глазами еще отчетливо стояла картина удивлённого лица толстяка, из шеи которого хлещет кровь. Бледная маска начала растворяться и сквозь нее проступало другая – худое изможденное лицо старика. Куцый смотрел на Ардуса тяжелым не переносимым взглядом и превращался в череп.

Наваждение не проходило, и парень начал подумывать о том, что сошел с ума.

Как же он в таком виде явится в Академию? Если у него заподозрят безумие, то непременно сдадут в лечебницу. А об учебе можно будет забыть раз и навсегда. У сумасшедших одна дорога – мозговое иссечение и отправка на стирочные работы – других им после такой процедуры уже доверять нельзя.

Ардус со всей силы тряхнул головой, словно пытаясь вышвырнуть оттуда дурные мысли.

Начал молиться, от волнения через раз забывая и путая слова.

На каждом ухабе обоз подбрасывало. Услышав совсем близко, за спиной, голодный скулящий вой волков, парент поддал лошаденке еще. В ночи, освещаемой лишь только блеклой луной, было не разобрать дороги. Но вскоре и луна скрылась за черную дождевую тучу и в мире воцарился мрак.

Ударил раскатистый гром, и в тот же миг стеной пошел холодный дождь. Он бил в парусину телеги, сквозь огромный прорез проникал внутрь, словно пытаясь добраться до парнишки, схватить его и утащить во мрак.

Ардус какое-то время укрывался от дождя, кутаясь в одежды, но понял, что это бесполезно и сдался, уже не прячась от хлестких тяжелых капель.

Вода стекала по лицу, ручейками облизывала потное измученное тело. И от этого холода становилось легче. Ардус глубоко вздохнул, чувствуя, как мысли успокаиваться, начинают приходить в порядок. Разум остыл, погасив раскалившиеся эмоции. Парень выглянул наружу, подставляя лицо дождю.

Да, так действительно лучше. И никакого самобичевания, и угрызения. Ни в чем не виноват. Поступил так, как и положено. Самозащита. А бандиту наказание за его грехи.

Вновь невольно всплыл в памяти лик старика, но парень с силой тряхнул головой, выкрикнул в черное небо что-то нечленораздельное и мираж исчез.

С каждым мгновением повозка уходила прочь от того места, где случилось то, о чем парень раньше не мог помыслить даже в самых дурных снах.