Пророчество льда

Теперь ты больше похож на человека. Садись за стол.

Перечить мне он и не думал. Сел на краешек скамейки, все так же не решаясь поднять глаза.

Я сам наполнил его кружку вином и пододвинул ломтики копченого мяса. Хлеб и сыр были в достатке.

– Нет причин беспокоиться. Никто не желает тебе зла. Ты не мог знать, что попадешь в мой дом, но коль ты здесь, то будь моим гостем.

– Спасибо вам, господин, никогда не забуду такой милости.

Странник ел не спеша, стараясь быть приличным и опрятным. Я лишь пил вино и смотрел в очаг, где набирал силу огонь, пожирая сухие бревна, которые были брошены поверх старых лохмотьев странника.

Некоторое время я не беспокоил его, ждал, пока тот насытится. Возможно, мне почудилось, а может, и нет, но когда огонь уничтожал рваную одежду моего гостя, то чувствовался слабый аромат, словно в костер подлили немного розового масла. Наверное, показалось…

– Как твое имя? – спросил я, когда с едой было покончено, наливая ему еще вина.

– Син. Мое имя Син.

– Давно ты в пути?

– Третий год.

– У тебя заметный акцент, ты издалека?

– Маракарец.

– Что привело тебя в мои земли?

– Беда, мой господин. Земли – сплошь каменная пустыня. Война и разорение сделали их совсем не пригодными для жизни. А налоги хана так непомерно высоки. Когда-то там было можно жить, сейчас же только ветер да разорение.

– Армия моего брата добралась и туда?

– Я не хотел этого говорить. Но, к сожалению, это так, мой господин. Мне казалось, что великий князь не пожелает в зиму идти через горы, и я отправился сюда в поисках лучшей доли.

– Какие науки знакомы тебе?

– Астрономия. Математика. Руны.

– А ремесла? Ты говорил, что знаешь ремесла?

– Я практиковался в постройке галер, но здесь нет ни судоходных рек, ни морей, ни океана, я смогу быть плотником и честно зарабатывать свой хлеб.

– Но в моих землях строгий запрет на вырубку леса, так что твое умение будет не очень прибыльным. Скорей потребуется камнетес. Ты смог бы прочитать рукописи?

– Смог бы, коль они были бы.

Я взял лист бумаги и написал рунами, теми, что видел в книге и переписал себе по памяти, свое имя.

– Прочти.

Син долго изучал надпись, вертел листок бумаги в руках, прищуривал глаз, а потом сказал:

– Отрешенный.

Ну разумеется. Мне никогда в голову не приходило переводить свое собственное имя с языка Ур-Гачи на наречие жителей долины. Все произносили мое имя, но мало кто задумывался над его значением.