Хромой странник

В ушах еще звучал протяжный, гулкий стон, какая-то невыносимо низкая нота, почти неслышимая ухом, но ощущаемая всем телом как невидимый пресс. Казалось, от этой странной волны вибрирует все вокруг, само небо и земля сотрясаются. Я отчетливо помнил, как заплясал молоток в руках, словно колокол загудела наковальня, детали и инструменты посыпались с деревянного верстака. Огонь в горне словно бы ожил, и почти погасшее пламя на мгновение выкинуло ярко-оранжевый всполох, выдохнуло, озаряя золотым лепестком сумрачную мастерскую.

В глазах двоилось, кожу как будто бы скрутили липкой лентой, боль электрическим импульсом пронзила все тело. Стряхнув с руки кожаную перчатку, невыносимо горячую, попробовал перекатиться на живот, чтобы приподняться, но в колено впилось что-то очень угловатое и колючее. Невольно перемещая центр тяжести на другую ногу, я опять завалился. В голове вертелась расписная детская карусель с лошадками, пестрая, яркая до тошноты. На лице еще чувствовался жар от огня. Кожа рук на ощупь была теплой, влажной, и от нее шел пар.

Это я наконец сфокусировал зрение. Упругий поток воздуха неприятно холодил взмокшую поясницу, продираясь выше по спине, между складок задравшейся толстовки, надетой прямо на голое тело. Резко запахло сырой землей, прелой травой или тиной… Пытаюсь осмотреться… так и есть – валяюсь на развороченной земле, уткнувшись мордой в траву и где-то неподалеку осатанело квакают лягушки.

Звон в голове постепенно утихал. Не знаю, чем он был вызван, сильным ударом или неожиданной вибрацией этой странной железки, торчащей на подставке, что вдруг зазвучала в моей мастерской, затряслась на верстаке по неведомой причине.

В первый момент, как только увидел ее, среди разложенного на земле, поверх косо настеленных газет, кое-где прижатых камешками, убогого товара стихийно возникшей барахолки, она показалась мне похожей на камертон. Не на лиру или подкову, как сказала та старушка при товаре, обмахиваясь каким-то причудливым линялым веером, а именно на камертон. Вот ведь приглянулась такая безделица!

Но на фоне того «богачества», что зябко и сиротливо ежилось, старательно разложенное старческими руками на газетках у ног немногочисленных зевак, она зацепила мой взгляд причудливым изгибом силуэта.

Немного вычурной формы, с загнутыми концами, на массивной стальной подставке. Спортивный трофей? Похоже. Но скорее приз за творческие достижения на ниве клубной самодеятельности от какого-нибудь профсоюза… Торговаться особо не пришлось.