Орли, сын Орлика

,

Франкфурт-на-Майне, временная квартира одного из командующих французским войском —

графа Григора Орли де Лазиски

За окном не было ничего интересного: так, неширокая городская улочка, заметенная снегом… Пока светло, не следует медлить. Нужно написать письмо сейчас, так как потом придется скрипеть пером при свече и свете камина. Конечно, писать в сумерках романтичнее, но уже не будет светлого дневного расположения духа. Он же хотел, чтобы жена прочитала не «вечернее», но «дневное» письмо…

Интересно, замечал ли кто-либо, что утром, днем и вечером один и тот же человек может написать три абсолютно разных письма – если даже будет писать об одном и том же? Расположение духа, расположение духа – вот в чем дело! Пусть же на бумагу лягут слова, которые соответствуют именно полудню.

Улыбнувшись столь странным мыслям, шевалье Орли провел рукой по чистому листу бумаги, пододвинул поближе чернильницу, обмакнул в нее гусиное перо и вывел красивым ровным почерком сверху имя адресатки.

Не спеша перечитал написанное, скосив голову, прибавил к буквам самого дорогого в мире имени пару завитков, удовлетворенно крякнул и продолжил:

Любезная повелительница моего сердца, милая моя, любимая госпожа Олена!

Вот уже целых два месяцы стоим мы на зимних квартирах во Франкфурте, что на реке Майне. Квартируем неплохо: дома теплые, продовольствия вдоволь, население ведет себя довольно сдержанно, без лишней ненависти – в общем, жаловаться просто грех. Бывало на моем веку, кстати, значительно хуже, но ведь Господь Бог милостиво не допустил, чтобы на этот раз мы чувствовали недостаток хотя бы в чем-нибудь.

Бог же позволит, надеюсь, вот так и до теплых дней дожить.

Одно лишь мучает – тоскливо, тоскливо на душе от вынужденной бездеятельности! Город я исходил, кажется, вдоль и поперек, изучил каждый дворик, все улицы и переулочки до последнего камешка. Франкфурт описан в письмах к тебе, мое сердечко, уже неоднократно, навряд ли сейчас прибавлю что-то новое.

Потому и поймешь, надеюсь, что с намного большим удовольствием я провел бы эту зиму не здесь, в далекой Германии, а около тебя, рыбонька моя нежная…

Здесь шевалье Орли остановился, перечитал написанное, склонив голову на руки, задумался. Впрочем, не следует упускать время, теряя каждую светлую минуту, – иначе «дневное» письмо, чего доброго, перейдет в «вечернее»… Он продолжил:

Именно так, моя волшебная хозяйка! Именно так, а не иначе.