Низвергнутый

Рассказывал ранее, к рыбе отношусь холодно, но свежая уха, приготовленная на костре, всегда нравилась.

Все что было, сметал быстро, допив остатки через край тарелки, приподняв ее до уровня рта. Вкуснотища! Игра игрой, но ощущения приятные. По телу распространилось согревающее тепло. Желудок, до этого воющий ревом кита, затих и успокоился. Эх, добавки бы попросить, да природная скромность не позволяет. Хлеб был не вкусный. Грубый, жесткий. Но и тут можно понять, не видел я у них ни полей с пшеницей, ни мельниц для выработки муки.

Дед чинно расправился со своей порцией, взглянул на меня, поднял кубок и громко сказав: – «Сколл!» – осушил чашу до дна. Отсалютовав в ответ, поддерживая: – За наше здоровье! – также пригубил чашу. В рот хлынуло что-то сладкое, пряное, с толикой горечи алкоголя. Если бы был не в северных краях, подумал бы, что это какая-то медовуха или сбитень, а как называется подобное питье у викингов, не знаю.

Скрипнула открываясь дверь, вошла Астрид:

– Ойстейн, все готово. Солнце зашло и пока твари не набежали, отправим Викара в последний путь. – так как в помещении было всего двое, остальные ушли, оставив нас трапезничать, предположил, что деда-рыбака как раз и зовут «Ойстен», в подтверждение мыслей, над его головой загорелась одноименная надпись. Теперь он для меня, не незнакомец. Кстати, а ведь я им так и не представился. И никто не спрашивает. Удивительный народ. Задумавшись почти пропустил мимо ушей часть про тварей.

– Иду, – угрюмо буркнул дед, отодвинул лавку на которой восседал за столом, встал, обернулся ко мне, произнося: – Ты, незнакомец, вижу, что не проходимец. Можешь оставаться на ночь здесь, лавок много, сейчас скот загоним, будет тепло. Или иди куда хочешь. Поступай как считаешь нужным. – и они с Астрид вышли. Хотелось хоть одним глазком взглянуть как викинги хоронят своих павших. Читал в книгах, видел в фильмах, на картинках, но вот так воочию, пусть и в виртуальном мире, который все больше походил на настоящий, никогда.

Встал, убрал ложку туда, откуда достал, подошел к двери, выглянул, убедился, что никто не стережет незваного гостя, вышел и отойдя в сторонку, так чтобы было видно толпу с факелами возле темного силуэта лодки, вокруг которой сгрудились собравшиеся, присел на корточки, наблюдая представление.

Дул ветер, я не мог разобрать слов, если кто-то, что-то говорил.