Второй шанс

Навострив уши, можно было расслышать, как он без остановки повторяет одно и то же слово, – «Прости, прости, прости…».

Казалось, что следует чувствовать к убийце? Ненависть? Отвращение? По сути, так и есть, но вся злость к умирающему мужику медленно перерастала в жалость, сопереживание. Кажется вот он, главный недостаток Алеши – доброта.

– Эй, мужик! Звать то тебя как? – внезапно для себя спросил Алексей.

До однорукого не сразу дошло, что обращались к нему, несколько секунд он все ещё повторял одну и ту же фразу, потом поднял свои заплаканные глаза на Алексея.

– Дм..Дмитрич меня звать, – тихо прошептал он. – Пожалуйста сделайте что-нибудь, я совсем не чувствую руки и… как же здесь холодно.

На самом деле за последнее время в транспортере стало несколько жарче и… светлее. Алексей давно почувствовал духоту внутри корабля и не придал этому особого значения. На старых кораблях с исхудавшей изоляцией, нагрев близ звезд, является привычным делом. Но сейчас Леша ощущал, как его тело уже покрылось потом а, вонь в корабле становилась все чувствительней.

Сквозь маленькую щель бил сильный луч света, освещая всю комнатушку. Похоже, что они летят прямиком к звезде – центру планетарной системы. Алексей, решив взглянуть в иллюминатор на момент ослеп – настолько сильное было излучение. Протерев глаза, Леша понял, что это ещё не все сюрпризы. Сквозь тюремную обувь он почувствовал, как пол, да и не только он, а вся кабинка начала немного нагреваться.

«Что-то здесь не так…»

– Да ты, Дмитрич никак бредишь? Тут же пекло невыносимое.

Пузатый мужик на полу со страшным удивлением воспринял эту новость и вскоре пробормотал в ответ:

– Плохо дело, сынки, кажись, помираю я.

Любое неправильное слово, могло вывести Николая из себя. И вот, похоже, что терпение брутального паренька лопнуло – разъяренный Николай приподнялся с койки.

– Какой я тебе сынок, дядя? Помирай уже скорее. Может, у сестры прощения на том свете попросишь, – Дмитрич с ужасом уставился на Николая. – Да-да, все мы про тебя знаем.

И как ты деньги большие задолжал, и как сестрица твоя старшая не позволила вещи с отсека продавать. Тут-то ты от неё и избавился.

– Это неправда! – прохрипел Дмитрич. – Почти…

Вопросительный взгляд друзей заставил Дмитрича продолжить.

– Деньги я, правда, задолжал. Но я ничего не стал бы тащить с отсека и тем более трогать сестру! Я…я напился, тогда не зная, что делать. И тут ко мне подошел человек, одет был как высший, в синее.