Нас учили рисковать

– Тяжело это будет сделать, – цокнул языком Шаман.

– Хорошо, под мою ответственность подключайте к работе Гайрбека. Я попытаюсь убедить генерала оказать содействие и включить его в состав группы. Но, – он поднял указательный палец вверх, – особенностей нашей работы пока не раскрывать, в подробности не вдаваться. Будет достаточно его опыта как оперуполномоченного МВД. А то подготовим еще одного ниндзя, а он потом найдет способ, как воспользоваться знаниями.

– Мы хорошо пытали его, – возразил Джин. – Он крепкий мужчина.

– Деньги многих делают мягкими, – резонно заметил Дрон. – Может, он просто ждал, что вы предложите больше?

* * *

Весь следующий день Зарема не вставала с постели. Сны приходили на мгновение. Она видела что-то страшное и тут же просыпалась в холодном поту. Но надо отдать должное Фатиме, она знала свое дело. Зарема чувствовала, что хуже ей не становится. Она строго соблюдала все предписания докторши. Вовремя пила таблетки, а старуха делала ей уколы. Где этому научилась хозяйка дома, оставалось только гадать.

Но спрашивать Зарема не хотела. Был в Чечне и Ингушетии период, когда каждый выживал, как мог. Многому тогда научились люди.

На следующее утро, с трудом одевшись, Зарема вышла на улицу. Со скучающим видом в углу лежал громадный старый пес. Шерсть на нем висела клочками, а взгляд был грустным. Он привык, что в доме всегда много людей, и не лаял даже на чужих. Это развеселило Зарему.

– Ожила, – раздался голос Ханпаши.

Молодая женщина обернулась.

Она не сразу узнала в чисто выбритом мужчине с прыщавым лицом своего нового мужа. Ханпаша не только побрился, но и подстригся. В черном костюме он совсем не походил на того жестокого бандита, который даже не дал ей оплакать Хусейна, а сразу стал удовлетворять свои животные потребности.

– Долго мы еще будем здесь жить? – глядя на его начищенные до блеска туфли, спросила она.

– Тебе не нравится? – на полном серьезе спросил Ханпаша.

– Я устала, – призналась Зарема.

– Ты хочешь смыть со своей семьи позор? – Он склонил голову набок.

Отчего-то Зарема вдруг вспомнила глаза собаки. «Я умру, а это животное еще будет жить», – с тоской подумала она и кивнула:

– А разве у меня есть выбор?

– Выбор всегда есть, – уже более мягким голосом заговорил Ханпаша. – Оставайся моей женой. Будем жить в лесу, убивать неверных.

– Нет, – Зарема покачала головой. – Я не могу быть твоей. Тем более это ненадолго.

– К чему ты клонишь? – нахмурился Ханпаша.