Нас учили рисковать

– Но ведь ты еще совсем ребенок! – едва не зарыдав, выдавила из себя Зарема. – Тем более Ханпаша…

– Я мужчина! – крикнул Лемма уже совсем по-детски. – А если ты будешь молчать, то Ханпаша ничего не узнает.

Она стояла, понурив голову. Теперь ее хочет изнасиловать почти ребенок. Лучше бы она умерла!

Между тем он нерешительно подошел к ней, взял за руку и повел в дом. Оказавшись в комнате, отпустил, остался стоять в дверях и стал страшно сопеть. Его руки тряслись.

Зарема подошла к кровати, встала лицом к окну и начала медленно расстегивать пуговички.

Раздевшись догола, легла на спину и закрыла глаза. Приближение юноши она почувствовала по прерывистому дыханию. Он неумело поцеловал ее в шею. Потом долго и неуклюже тыкался в низ живота.

– Ты когда-нибудь делал это? – не выдержала и спросила она, когда, так и не войдя нее, он кончил.

– Да, – охрипшим от волнения голосом сказал он, продолжая лежать на ней. – Так просто бывает со многими мужчинами. Я знаю…

Неожиданно она зажмурилась от боли.

Он быстро и ловко вошел в нее…

Вечером приехал Ханпаша. Он со своими друзьями прошел в столовую. К этому времени вернулись из соседнего селения родители Леммы и приготовили ужин. Зарема сидела в темной комнате и тряслась от страха, представляя сейчас состояние юноши. Он наверняка прячет взгляд, отвечает на вопросы взрослых невпопад. Если это так, то Ханпаша обо всем догадается и убьет ее. Как таковая, смерть ее уже не пугала. Страшило то, что придется пережить в ожидании ее.

Она, как и любая другая женщина, боялась боли. А над ней наверняка будут долго издеваться. «А что, если после всего Ханпаша расправится с Леммой?» – с ужасом подумала она и вздрогнула от вспыхнувшего в комнате света.

– Что с тобой? – брезгливо морщась, спросила старуха и поставила на стол миску с едой и чай. – Ты допрыгнула до потолка, когда я вошла.

– Задумалась и не ожидала, – прошептала, теребя платье, Зарема. – Поэтому испугалась.

– Тебе надо смыть свой позор кровью, – неожиданно проговорила старуха и вышла.

Зарема медленно, не чувствуя вкуса, съела кусочек баранины, сыра, выпила чаю.

Вошел Ханпаша.

– Покушала?

Она кивнула.

– Ешь, тебе много сил надо, – назидательно сказал он. – Я устаю днем, поэтому ночью ты должна помогать мне хорошо отдыхать.

Неожиданно к горлу Заремы подступил тошнотворный ком. Она вскочила и бросилась прочь из комнаты. Едва молодая женщина оказалась во дворе, как ее вырвало. Тело покрыла испарина.