Белая пыль

Я вообще единственный ребенок у моих родителей, несмотря на то что каждый из них был в браке по три раза. Как до моего рождения, так, кстати, и после.

Теперь Анастасия повернулась к Егору Ильичу, нарочито резко, словно хотела показать свое разочарование к подходу его напарника. Сергей при этом нисколько не смутился, а словно обрадовался тому, что женщина переключила свое внимание с его персоны на личность его товарища. Он положил локти на стол, поднял предплечья и, упершись сцепленными ладонями в подбородок, стал наблюдать за развитием событий, будто зритель за действиями на сцене.

– Это ни моя сестра, ни родственница, ни человек, похожий на меня, – продолжала Анастасия тоном доцента кафедры математики и информационных технологий, – это я. Собственной персоной. И да, – женщина еще раз внимательно посмотрела в лицо одного, потом, повернув голову на сорок пять градусов, в лицо другого сыщика, – сведения вам нужно будет собрать обо мне.

Сергей продолжал все так же сидеть, подпирая кистями рук подбородок, и с интересом следить за происходящим.

Анастасия устало выпустила очки из пальцев, и те аккуратно упали в раскрытый портфель, стоявший у ее кресла.

– Это была моя просьба к Измаилу, – сказала она, потерев переносицу средним пальцем. – Он вообще не в курсе дела. Просто он внимательно ко мне относится. – Теперь ее голос стал менее уверенным, а взгляд переключился с детективов на стены и потолок.

– Как это?

Егор Ильич вышел из легкого оцепенения, в котором пребывал, и, поднявшись с места, перешел ближе к напарнику. Сел на край его стола, прямо напротив Анастасии, но так, чтобы не закрывать обзор своему товарищу.

Анастасия сменила позу – выпрямила спину, поставила ровно колени. Посмотрела на кончики серых туфель, слегка подвигала ступнями, словно пыталась выровнять их, поставив точно рядом друг с другом.

– Недавно я стала вдовой. – И, не дожидаясь реакции детективов, быстро продолжила: – Мой муж погиб. Точнее, его убили, – поправилась женщина. – Выстрелом в голову. От головы осталась только нижняя челюсть. Больше ничего.

– Уф-ф, – невольно выдохнул Сергей, как будто сидевший в театре человек, ожидавший комедии, но погрузившийся в кульминацию драмы.