Ода абсолютной жестокости

Я лечу к нему и перерубаю ему руку, но рычаг уже нажат, и раздаётся жуткий вой, будто взбесилась тысяча котов.

Деньги лежат на столах, на полках – повсюду. Начинаю набивать сумку. Примерно через минуту появляется охрана.

Лицо одного мне знакомо: я несколько минут назад видел его на улице.

Наверное, никто не грабит банки в этом городе, если охрана организована так плохо, думаю я.

Но охрана организована хорошо. У всех – огнестрелы, и их много. Я успеваю порезать двоих, прежде чем пуля попадает мне в голову.

* * *

Я открываю глаза в темноте.

Я смотрю на себя со стороны и думаю: как я мог так опуститься? Риггер, который убивает, – это нормально, это правильно. Но Риггер никогда не унизился бы до воровства. Тот Риггер, который больше недели назад спустил Болта в колодец.

Тот Риггер, которые ехал с Киронагой по улицам столицы, уже мог это сделать. И сделал.

Я поднимаюсь. На моих руках кандалы. Я сижу на лежанке из грубых досок. Спускаю ноги на землю: высота лежанки не более тридцати сантиметров, а пол – мокрый.

Я бос. На мне осталась холщовая рубаха и панталоны. Кожаную одежду сняли. На ногах – тоже кандалы.

Ручные и ножные кандалы соединены цепью, а от этой цепи ещё одна ведёт к стене. Я начинаю различать что-то. Всё-таки свет есть: он едва-едва пробивается через щель под дверью. Пытаюсь подойти к двери: длины цепи не хватает.

Если сейчас утро, то освобождаться путём откручивания конечностей – глупо. Надо подождать и попробовать пойти на контакт.

Обыскиваю комнату. Кроме лежанки нет ничего. Вообще ничего. Мокрый каменный пол, четыре стены, лежанка и дверь. Остаётся ждать.

Я не знаю, сколько я лежу. Может быть, час. Может быть, два. Но дверь всё-таки открывается.

Вырисовывается силуэт мужчины крепкого телосложения. Он заходит, за ним – ещё один, с факелом. Факел освещает оба лица. У первого – обыкновенная внешность белого человека, второй – узкоглазый.

– Ну, доброе утро, – говорит первый.

Смотрю на него.

– Натворил ты дел, да.

Банк попытался ограбить. Зачем? Тебе работы другой не нашлось? Не местный, видимо. Ты знаешь, почему в банке охраны почти нет? Потому что она снаружи. Заходят бандиты в банк, их там всех стреляют и в камеры сажают. И никто не уходит, совсем никто.

Он замолкает.

– И что?

– И всё. Сейчас мы пойдём в кабинет к дознавателю. Ты ему всё расскажешь, всё напишешь и пойдёшь в каземат, отбывать свои положенные десять лет.

Десять лет – это долго.