«Клоун», или Я падаю к себе

Семен привычно раскрыл блокнот для рисования. Фигура приближалась. Это была аккуратно причесанная среднего роста в меру полная на вид не слишком старая женщина. Она была одета в чистое некогда дорогое и добротное, но теперь лоснящееся от старости потерявшее свой первоначальный цвет зимнее пальто. Пальто длинное, как скафандр, футляр, приросшее отвратительно чуждое в этот очередной невыносимо душный день. Женщина прошествовала мимо, но на другом конце скамейки, вдруг остановилась, подошла к скамье, наклонилась и мерными обстоятельными движениями руки стала отирать место.

…Ее движениями!

Женщина сидела на другом конце скамейки, и Семен не сомневался – на обращенной к нему правой стороне ее лица на носу выпуклая родинка. Чтобы удостоверится, он заставлял себя повернуть голову, но тело не повиновалось ему. Он изо всех сил поворачивал голову – шея каменела, не желала подаваться, и казалось, сейчас сломается от распирающего ее напряжения, но вдруг… его голова, сама, неправдоподобно легко повернулась, и Семен увидел: родинку, знакомый взгляд, черты лица.

Женщина поднялась, медленно уходила. Семена парализовало. Он пытался кричать, – «Лена!»

В голове его звенел не рожденный крик. Шею разрывало судорогой. Он был нем.

В 3 часа Лена не пришла. Семен звонил ей весь вечер. Лена не отвечала. Семен звонил всем подряд своим знакомым, он не мог оставаться один, но никого не было дома. Пошел непрекращающийся дождь. В горячечном бреду в телефонной будке Семен забыл записную книжку.

Номер ее телефона семь цифр не ужились в его больной памяти. Он не нашел ее дом в чужом незнакомом районе.

Осталась только фраза, пульсирующая метрономом,

– «Я ЖИВУ С БАБУШКОЙ ОДНА, А БАБУШКИ СЕЙЧАС НЕТ ДОМА. ПОЭТОМУ КО МНЕ НЕЛЬЗЯ».

Люди видят то, что хотят видеть. Хотят то, что видят. Лишь немногим дано видеть то, что видеть не хочется. И совсем немногие хотят то, что видеть не дано. Я ничего не хочу.

Я вижу все.

ГЛАВА 7

Семен женился и зажил с любимой женой, маленькой дочкой и сыном.

Он устроился на интересную, но не очень хорошо оплачиваемую работу, а живопись осталась главным занятием. Семен считал, что все в жизни сложится само собой. Его же окружали близкие люди!

Живопись завладела Семеном целиком. Во время работы над холстом мир замирал, останавливалось время – кисть творила новый мир. Семен погружался во чрево палитры в густое соцветие красок внутрь мига отвердевшего времени и в них искал суть мироздания.