Веренея

Но то, что сейчас происходило на поляне, не оставило её равнодушной:

– Вот не зря от тебя Кикимора сбежала! И Лесавка тебя из-за этого бросила! Злой ты становишься! Ни кого ты не любишь…– девчонка так горячо кинулась на защиту своих новых друзей, что Леший от удивления даже вскочил на ноги.

Видимо, всё происходящее на поляне усовестило старика и он продолжил, но уже мягче, как-бы извиняясь:

– Да не хотел я ни кого обидеть! Должен же я понимать – кто и с чем идёт к Великому Дубу… Вижу, что эти двое постоят друг за дружку до конца.

Теперь, расставив всё по своим местам, Леший пригласил гостей в шалаш, к столу. Снаружи он вызывал сомнения в том, что они всей честнОй компанией в нём поместятся. Но это впечатление было обманчивым…

Когда гости поели, попили, Леший вышел из шалашика и, сложив руки рупором, трижды прокаркал вороном. На его зов слетелось множество птиц. Старик им что-то нашептал и отпустил в четыре стороны.

Веренея, наблюдая такую картину, украдкой поинтересовалась у Гаевки:

– Чего это он сейчас сделал?

– Весть пустил, чтоб и звери, и птицы вам помогали… – шёпотом ответила внучка Лешего.

Отпустив птиц, Леший вернулся к своим гостям. На старых, в бороздах глубоких морщин, щеках поблёскивали слёзы. Он молча обнял Гриньшу, потрепал его непослушные вихры. Старик оказался сентиментальным.

– Береги себя…– начал было он, но осёкся и продолжил – Тьфу ты! Пойми, люблю я тебя, друже! Больно мне с тобой расставаться! Ну да ладно… Не о том я сказать хочу… Вы прежде ступайте к Судьбицам.

Авось чего подскажут путёвого…

Старик отступив назад, пристально вгляделся в друга, похлопал его по плечу и обернулся к Веренее:

– А ты , голубка моя, не серчай на меня! Сердце я твоё пытал, каюсь! Но теперь точно знаю, с чистым сердцем не страшно и к Дубу идти. Только наперёд, прежде чем к нему идти, загляните к вечным сестрицам! – с этими словами он поцеловал Веренею в кромку волос на лбу.

– Ну ступайте! Скатертью вам дорога! – и помахав им вслед рукой, обратился к внучке :

– Устал я что-то… Пойду лягу. Укрой меня, внучка. И птицам скажи, чтоб не шумели…

Глава 22

А дорога и впрямь была скатертью. Деревья, словно расступались перед ними.