Живой

Это подгон от узкоглазого за, типа, содействие. Ты представляешь, у него, в основном, или преступники, или психи, или придурки. Нас тут ценят как здравомыслящего человека. Удачи, чувак, я тебе сказать не могу в чём ты крут, но я в себя верю, так что развлекись там по полной. Кстаааати, ты же помнишь Лизи? Она в этом плотно замешана. И блин, знаешь, вот о том, что забуду, как с ней кайфово, я сейчас сожалею. Но чувак… – я на экране перешёл на шёпот, – я пару крутых видосов записал и тебе при случае скину – закачаешься.

Прям как в лучших порнороликах!

Сообщение погасло.

М-да, кому доложить, что всё пошло не по плану? В висках стихала пульсация. Я стал мёрзнуть и поднялся на ноги.

Как сбили то, на чём я летел? Куда я летел, что это за место? Столько вопросов! О, и я знаю с чего начать. Как можно выжить в авиакатастрофе и в процессе потерять только кусок левого уха? Это же ненормальное везение! И… Там что, правда была большая красная кнопка с надписью «Боньк»?!

– Система, открыть запись! – стандартная команда на чип по какой-то причине не сработала.

Данный функционал доступен только для звания сержант и выше.

Текущий статус: Гражданский.

Боевой статус: Заблокировано.

Так… – тру виски пальцами. Кнопка точно была. Вопрос: была ли надпись?

Мозг молчит. Мир вокруг тоже успокоился. Ладно, я тут, между прочим, в центре авиакатастрофы. Вокруг какие-то обломки, везде разорванные тела. Все в одинаковой форме цвета палой листвы. Провожу ладонью по волосам. Волосы остались там, где память.

На макушке несколько крупных шишек и есть немного крови из царапин.

А ещё вокруг… Дикая природа, какой её показывают в гало. Озеро с обрывистым каменистым берегом. Сразу у его границы – деревья. Какие деревья? А пёс знает. Может ёлки, может берёзы. Природу за свою жизнь я наблюдал исключительно в тематических парках. Потому меня сейчас интересовал ближайший ко мне труп. На нём совершенно точно сохранились ботинки.

Труп умирать не спешил. Долговязый мужик тихо булькал и негромко стонал.

Ноги торчат под разными углами, бок смят, из-под головы течёт алое. Глаза широко раскрыты, мутно смотрят в небо. Но двигаются. Мужик сипло и натужно дышит. Только в гало и в игрушках люди умирают мгновенно. Это была далеко не первая смерть, что я наблюдал. Минут через пятнадцать мне надоело почтительно мяться в стороне. К тому же я успел внимательно разглядеть кусок обшивки, на котором хорошо были видны следы от раскалённых роликов. Сбивали нас ракетой.