Солнце, море… дирижабль

И обязательно занесите мне кусочек, у меня есть отличное винцо для такого случая. Да, и рекомендую начинать с южного крыла, там обитают наиболее откормленные и малоподвижные особи. Очень нежное мясо… Я так думаю.

Снова воцарилось молчание.

А потом грянул хохот. Мужчины искренне смеялись, утирая слёзы. Чиновник скрипуче хихикал, громила оглушительно гоготал, а щёголь совершенно некультурно ржал с похрюкиванием. Забавно, но оба визитёра постепенно начинали чувствовать себя если не как дома, то уж точно как в добрых гостях.

– Эрих Мирой, господа, рад знакомству. Чаю? – первым совладал со смехом чиновник.

– Ричард Гринривер, виконт Дэконвилль. Не откажусь, – представился щёголь.

– Рей Салех, сквайр.

– Надеюсь, вы по адресу? Признаться, мне будет грустно осознать, что такие интересные люди просто ошиблись кабинетом, – Мирой углубился в один из шкафов и принялся там энергично шуровать, постепенно выставляя на столешницу чайные приборы.

Салех приоткрыл дверь кабинета, посмотрел на табличку, сверился с клочком бумаги.

– Если что, вы находитесь в Департаменте отпускного довольствования. Отпуска за счёт казны. Нечастое событие, кстати. Джентльмены, вам чаю чистого, или кому-то молоко, сахар?

– А что за чай?

– Красный, из южных колоний.

– Ферментированный? – Рей подошёл к столу и пошевелил ноздрями.

– О, вы разбираетесь? Редкий случай. Нет, это поджаренный утёсный чай.

– Спасибо, будем вас обременять, – громила вернулся к столу и уселся во второе кресло. – Мне тогда со сливками и сахаром, и такой же сэру Ричарду.

– Тогда буквально минутку, всё изобразим в лучшем виде. А пока, господа, расскажите, с чем пожаловали. Признаться, вы за этот год лишь третьи посетители.

Чиновник возложил ладони на бока медного чайника, в который успел налить воды из кувшина.

– Вы маг? – удивился Гринривер. – И что же в таком случае вы делаете в канцелярии?

– Высшей квалификации, специальность – огонь. Наслаждаюсь жизнью, – Мирой поправил очки и внимательно взглянул на Ричарда. – Вы же не думаете, что работа, для исполнения которой надо общаться едва с десятком человек за год, может быть чем-то иным, кроме синекуры?

– Откровенно, – хмыкнул Салех.