Три сапога пара

Раздражение – первый шаг к графской постели! – самодовольно закончил Гринривер.

У Салеха родился логичный вопрос: Ричард раздражает всех, и его, Рея, в первую очередь. Значит ли это, что скоро у графского сына будет крайне бурная и разнообразная половая жизнь? Но потом до отставного вояки дошло, что может в ответ на это придумать Гринривер, и он промолчал.

Вскоре молодые люди зашли в приоткрытую дверь и оказались в просторном помещении. Параллельно стенам в нем стояли конторские столы, три из которых на данный момент были заняты.

Сама процедура заполнения документов запомнилась Салеху разве что тем фактом, что Гринривер оказывается, был двадцати трёх лет от роду, а второе имя у него было Джереми.

В приёмной комиссии объяснили, что студентам полагается место в общежитии. Проживание в городе разрешено только после третьего курса. Та же история касалась питания. Но, как подсказывал Салеху жизненный опыт, наверняка были варианты, позволяющие обойти большинство ограничений.

После заполнения бумаг Рея пригласили в соседний кабинет, который наконец-то давал понять, что учат в университете волшебников, а не государственных служащих.

Кабинет напоминал лавку сумасшедшего старьёвщика. В нем было всё: баночки, бутылочки, механизмы, клетки с мелкими животными, тубы с нанесённым рунами, связки трав, разнообразное оружие. В центре этого великолепия сидел тощий старик в очках-консервах. Он разглядывал через каскад линз что-то зажатое в пинцете.

– Так, так, так… Ну-с, с чем пожаловали? – голос живо напомнил Салеху полкового врача.

Именно таким голосом тот узнавал подробности заражения очередного бойца триппером.

– А?

Старичок за кафедрой вздохнул. Будущий волшебник, наконец, заметил на столе табличку: «Юлий Ремуль, профессор».

– Рассказывайте, говорю, какой у вас атрибут.

– Охлаждаю бутылки со спиртным.

– Только со спиртным?

– Ага…

– Ожидайте.

Внезапно из пола выдвинулась стальная стенка и упёрлась в потолок, отсекая старичка за столом от остальной комнаты.

Рей удивлённо огляделся. Какое-то время он постоял на месте, вслушиваясь в шуршание и позвякивание. Потом сел на обнаруженную табуретку и принялся разглядывать содержимое полок. А потом… потом Салех, в лучших солдатских традициях, уснул.

– Молодой человек! Молодой человек! Просыпайтесь!

– Ась?

– Просыпайтесь, говорю. Из служивых, что ли?

– Ага…

– Оно и видно. На этой табуретке обычный человек не то, что не уснёт – не усидит. Демонстрируй давай свою силу.