Три сапога пара

Бывший лейтенант уставился на себя в зеркало, пытаясь выяснить, не вырос ли часом на его голове хотя бы один волос. Ну так, чисто для разнообразия. Не вырос. Рей повернулся и внимательно уставился цирюльнику в глаза.

– Издеваетесь? – спросил он с надеждой.

– Молодой господин только что оплатил десятикратную цену самых дорогих парикмахерских услуг, – прошептал цирюльник, и одинокая слеза скатилась ему в усы. – Я честно пытался ему возразить, но он сказал, что в противном случае вы переломаете мне все кости.

Озадаченное молчание затягивалось. Рей даже испытал нечто вроде стыда.

– Могу отполировать. Хотите?

В итоге пахнущий дорогим одеколоном Рей Салех в компании такого же свежевыстиранного Ричарда Гринривера подошёл к воротам академии с невыговариваемым названием. Ровно в полдень они прошли через монументальную гранитную арку.

– Мистер Салех, ощущаете торжество момента? Весь мир – у наших ног. Из этого места выходят люди, которые творят историю!

– То-то я о нём за тридцать лет ни разу не слышал! – Рей был раздражён.

– Невежество и безграмотность – бич современной цивилизации. Двигать людей в сторону прогресса – вот истинная задача аристократии. Теперь и вам, мистер Салех, предстоит разделить со мной эту тяжкую ношу, раз провидению было угодно одарить вас.

– Звучит как пафосный бред. Ричард, ты отстриг ус морскому офицеру, с которым стрелялся, наблевал в сапоги городовому, а потом разграбил буфет в воздушном порту. При всём моём уважении к твоим деньгам, ты не тянешь на человека, что несёт непосильную ношу прогресса. Может, ты знаешь, как устроен паровой двигатель?

– Ах, мистер Салех, вы просто не понимаете! Но ничего, пройдёт время – и я изменю ваше мнение об аристократии.

– Гринривер, я бью для тебя людей, ношу чемоданы и похмеляю.

– А если буду? За какие деньги вы согласитесь лизать мне задницу?

Салех задумался. Ему уже сейчас платили больше, чем гвардейскому полковнику.

– Боюсь, на это дело денег нет даже у твоего отца, – покачал головой инвалид.

Ричард озадаченно промолчал, но спорить не стал. Чем несказанно удивил бывшего лейтенанта. Впрочем, долго молчать светоч прогресса не умел.