Коробка Феникса

На повороте я поскользнулся и упал прямо на спину.

– Чёрт!

Я вскочил и, задыхаясь, кинулся за ней. Девушка ускорилась (хотя куда ещё быстрее) и скрылась из вида, повернув направо. Когда я добежал до поворота, я увидел развилку.

– Серьёзно?!

Я вернулся домой, температура подскочила до 38,5. Я выпил антибиотики и лёг спать. Мне снился пожар.

Проснулся я через пару часов в жутко напряжённом состоянии. Прошедшее за сутки сильно смутило и встревожило меня. Открыв глаза, я понял, что испытываю жгучее желание излить скопившиеся во мне чувства.

Ещё с юношества я приобрёл привычку вести дневники. Так приятно бывает взять карандаш и строчку за строчкой писать и писать. После этого испытываешь какое-то приятное ощущение, как будто бы поговорил с очень близким другом.

После перечитывания своих записей через месяца два-три в моей голове всё вставало на место. Все чувства прояснялись – я начинал понимать самого себя и то, кем я являюсь. Не просто так говорил Есенин, что «большое видится на расстоянье».

[3 - Стихотворение Сергея Есенина «Письмо к женщине»]

Но, к моему теперешнему огромному сожалению, я оставил записную книгу и пишущие принадлежности дома. Я поискал всё необходимое в ящике письменного стола на втором этаже, но нашёл там только стопку белоснежной бумаги. Ни карандаша. Ни ручки. Выглядит как издевка, что-то из разряда «смотри, но не смей трогать, трогай, но не пробуй на вкус, пробуй, но не смей глотать[4 - Отсылка к фильму «Адвокат Дьявола».

Режиссёр – Тэйлор Хэкфорд]». Вот так же и у меня сейчас: переживай, но не смей облекать это в слова. В попытке немного успокоиться я вышел прогуляться.

Свет солнца проходит через ледяные бледно-серые молочные облака и, отражаясь от толстой снежной перины, наполняет воздух чем-то прекрасно-удивительным. И это волшебство лёгкой, призрачной рукой успокаивает разбушевавшееся во мне море. И мне хочется, чтобы это продолжалось вечно, но, увы, фонари на нашей улице зажжены, и в мою комнату слой за слоем ложатся зимние сумерки, до тех пор пока в моей комнате не оказывается густой, как будто вязкий мрак, слегка прорезаемый бледным лучом, проходящим через грязные стёкла.

Оттуда же на меня смотрят сожжённые руины, последнее пристанище и временная могила. Я отвернулся от окна. Надо, подумал я, съездить завтра в город и сообщить полиции и пожарным, что тут произошло, а на сегодня всё, баста! Надо себя чем-нибудь занять.