Шестая брамфатура. Или Сфирот Турхельшнауба

Дело было темное, однако Турхельшнауб все же спросил:

– Олежик, вот ты многое знаешь, расскажи нам, что сейчас произошло?

– А что тут знать? – произнес Сергеев. – Ребенку понятно. Очередной обманутый дольщик наказывает застройщиков. Ошпаренного дядьку я вроде узнал: его зовут Андрей Бигузякин, он вице-президент известной компании под названием «Писа-Роза». Говорят, Бигузякин набрал кредитов в банке «ЖМУР» на строительство поселка в лесу. Название такое романтическое: «Дали Достоевского». Нараздавали людям обещаний и застыли на стадии фундамента.

– Но зачем же борщом несчастного поливать? – спросил Белгруевич.

– Из мести, конечно.

– Какие дикие нравы! Нескоро вернемся к утраченным идеалам поэзии Серебряного века.

– Ребята, а давайте махнем в баню?! – пришла Турхельшнаубу на ум счастливая идея.

Друзья не возражали. Турхельшнауб уже вызывал такси. Как раз в этот момент за ошпаренным Бигузякиным примчалась скорая.

«Вознесенский централ»

– Проходите, ребятки, проходите, парок нынче отменный.

Бородатый привратник в красной ливрее распахнул двери и ловко сунул в карман протянутые купюры. Друзей называли тут «студентами», узнавали в лицо и пускали за полцены, если платить мимо кассы. Баня напоминала камеру предварительного заключения: голые кирпичные стены, перегородки в виде железных решеток, одноярусные «шконки», которые были отделены от общего пространства зелеными шторками. Там, за шторками, можно было раздеться, отдохнуть и даже перекусить, используя в качестве столика табуретки.

Баня «Вознесенский централ» являла собой истинный пример превратности судеб. В советское время у храма Вознесения на крови отчекрыжили купол, а в первый этаж втиснули душевые для рабочих троллейбусного парка. В лихие девяностые здание простояло в запустении и использовалось как склад металлолома. К началу нулевых кирпичная постройка-инвалид наконец обрела крышу в прямом и переносном смысле слова. С ремонтом особенно не заворачивались, дизайнеры лишь усилили и без того бившую ключом мрачную энергетику этого необычного места.

Публика собиралась разношерстная, из числа завсегдатаев. Приходили в баню, казалось бы, несовместимые социальные группы: добропорядочные чиновники и маститые, отсидевшие не один срок, воры. Криминальных авторитетов, пожалуй, было даже побольше, чем других членов общества.