Шестая брамфатура. Или Сфирот Турхельшнауба

В прошлом я работала психиатром, так что все ваши мужские тайны я просто прочту у вас на лице. Кстати, нашему ведомству и без всякой психологии многое о вас известно.

– Да? Неужели? – удивился Турхельшнауб. – Я вроде ничем таким не провинился…

– Ну, не прибедняйтесь, мелкие грешки за всеми водятся. – Дорис Викторовна улыбнулась так обаятельно, что Турхельшнауб на целую минуту забыл, где он находится.

– Если вы имеете в виду подписи на документах, то меня вынудили. – Он почувствовал, что начал оправдываться слишком рано.

– Вениамин, позвольте мне называть вас так, я должна откровенно признаться: у меня лежит внушительное досье на вас. Если хотите, я вам прочту кое-что.

Она сменила позу, плавно убрала одну ногу с другой, невольно продемонстрировав замысловатый узор чулок. Пододвинулась ближе к нему, распространяя горький миндальный запах дорогого парфюма. Турхельшнауб застеснялся, в голову ему пришла нелепая мысль о том, разрешается ли следователем носить под формой чулки, как у актрис из любовных мелодрам.

Невольно он представил себе Дорис Викторовну, сидящую обнаженной, бесстыдно раздвинувшую ноги. От этой мысли у него кровь бросилась к щекам.

– Интересно, что же я такого натворил, по-вашему?

– Вот, смотрите, в шестом классе вы прогуляли торжественную линейку в честь дня антифашиста…

– Но я болел, у меня случилась дизентерия, кажется.

Турхельшнауб поразился абсурдности постановки вопроса. «Какого черта! Ну при чем тут школьная линейка?» – подумалось ему.

– Не стоит оправдываться, вы пока не в суде.

Наш следственный отдел занимается предварительным опросом свидетелей. Вы понимаете, на что я намекаю?

Дорис Викторовна посмотрела на него так нежно, как если бы только что узнала, что он ее родственник, считавшийся погибшим, но внезапно возвратившийся в лоно семьи. Большая грудь ее ритмично вздымалась при каждом вдохе.

– Нет, ничего я не понимаю, – промямлил он.

– Разрешите мне продолжить. Итак, в двенадцать лет и вы отдыхали у родственников в Черкассах, тетя Рива застала вас обнаженным в спальне, разглядывающим один неприличный журнал.

Ох, пресловутый пубертатный период! А на прошлой неделе вы уж вовсю изменяли своей жене Капитолине с одной из сотрудниц банка. Помнится, девушка числится в вашем отделе и ее зовут Наталья Поперхон.

– Нет, неправда! Откуда вы знаете? Я хотел сказать… это не совсем правда. Я не изменил. То есть я, конечно, хотел, но ничего такого не вышло в итоге, я застеснялся.