Шестая брамфатура. Или Сфирот Турхельшнауба

Кроме того, уголовные дела были возбуждены в отношении тридцати четырех глав регионов, включая девятнадцать действующих губернаторов, из которых виновными были признаны девять человек: шестеро получили реальные сроки заключения, трое – условные.

Пометка: не докатится ли эта волна до нашего бедного банка? Обсудить с коллегами.

Прокуратура начала расследование растраты значительной суммы средств при строительстве космодрома «Восточный». Обвиняемым грозит до пяти лет лишения свободы. Арестованы также топ-менеджеры банка «Траст» по подозрению в нечистоплотных сделках.

Пометка: совсем близко подобрались!!! А все же обидно, не потому ли мы отстаем от американцев по программе покорения Марса?»

Дальнейшее стекание

В ночь на понедельник выпал обильный снег. Машины во дворе едва угадывались, погребенные в толстых слоях сошедшей с небес стихии. Дороги, конечно же, никто не почистил. В последнее время дворники таинственно испарились из московских ЖЭКов. Дело было то ли в новом вирусе, то ли в кризисе экономики.

Автомобиль Вени так остался на офисной парковке. Надо было ехать на метро. При нормальной погоде пробежка до метро заняла бы у Вени минут десять. Но сейчас ноги по щиколотку застревали в сугробах, ботинки зачерпывали холодную мокроту и с трудом выдергивались. В нескольких метрах от дверей метро Турхельшнаубу преградил путь тощий волосатый бомж. Он был одет в грязную хламиду, пропахшую мочой и помойкой.

– Командир, постой, у тебя не б-будет… это, как его… – поначалу робко замычал бомж.

Он протянул вперед грязную руку. Все его тело тряслось, а ноги были словно деревянные: они не гнулись, и он волочил их одну за другой, как протезы.

– Не будет, не будет, – буркнул Турхельшнауб, брезгливо поморщившись.

– Мужчина, погоди! Постой, пожалуйста, минутку! Я тебя не отпускал! Ты в курсе, что наша Земля была задумана Богом как рай? – этот бомж, видимо, учуял в лице Вени легкую добычу.

– Ну что вам от меня надо? Мне некогда! Я на работу опаздываю.

– Знаешь, какой грех наказуется превыше всего? Самый тяжкий грех – беспокоиться по поводу б-будущего.

В этом месте бомж икнул, распространяя тяжелый пряный запах перегара.

– Ты меня хорошо понял, командир? Беспокойство – есть путь уныния, а этого мы, брат, не можем себе п-позволить.

– Понял, понял. Дайте пройти, я опаздываю.

Веня стеснялся взглянуть в глаза собеседника.

– Не, я тебя не отпускал, командир, – сникнув на последнем слове, продолжал бомж.