Рашен

 – Ну хорошо, что на этой планете хоть что-то осталось без изменений к 21-му столетию. Почему же Россию-матушку так расколбасило? Где же это мы сплоховали-то? В какой момент колесо истории повернуло в сторону мрака, тупости и невежества?

– Не понимаю, о чем вы говорите? – удивленно вздернул брови Дмитринг. – Да, у нас пока еще не все идеально. Русии есть куда стремиться. Но мы не стоим на месте, развиваемся. Верим в Бога и великий русиянско-германский народ. Так и победим.

И насчет крена вы не правы. Все, что с нами произошло, – естественный ход эволюции.

– Наверное, из-за этого «улучшения» ты сидишь здесь, в камере, за простое желание прочесть книгу? – Дмитринг меня порядком утомил, и я сорвался на хамство, чтобы поскорее закончить бесполезный разговор.

– Заключенный номеру 1644, на выходи! Слышать тебя надо уже! – прервал нас прозвучавший из-за дверной решетки громкий писклявый голос.

– Это они вам – поведут на допрос, – живо пояснил Дмитринг. – Не знаю, что вас ожидает, но прошу подумать над моими словами. Если выкинете из головы весь старообрядческий допобедный мусор, то, возможно, очень скоро отправитесь на лечение в клинику. И, как знать, может, через несколько месяцев снова окажетесь на свободе, вдыхая колючий воздух первых морозов!

– Спасибо за чай, за хлеб и сало и отдельно за советы, – ответил я, вставая и направляясь к двери. – Очень надеюсь, что скоро этот кошмар кончится и я проснусь в тепленькой постельке в объятиях любимой жены.

Я не спеша подошел к двери камеры, которую уже открыл неизвестный мне охранник. «Если это не старик Игорман, стало быть, Андреас», – вспомнились недавние разъяснения Дмитринга.

– Ты есть выходить. Лицом к стена, дверь сам себя не запрет, – бесцеремонно развернул меня солдат, ткнув лицом в холодные кирпичи.

Глава 3. Важная персона

– Проходите, не стесняйтесь, – раздался звонкий голос, как только я, согнувшись в три погибели, вынырнул из уже знакомого шкафа.

Все тот же огромный зал, ослепительный свет и убогая обстановка. Только на этот раз место за столом занимал незнакомый пожилой человек лет шестидесяти. Вместо военной формы на нём был классический однобортный пиджак тёмно-вишневого оттенка, безупречно белая сорочка и узкий черный галстук. Незнакомец сидел, слегка откинувшись на спинку стула, и внимательно наблюдал за моим появлением.