Рашен

Когда выберемся отсюда, обещаю сводить вас на экскурсию по нашему удивительному городу. Это будет прекрасная прогулка. У нас столько исторических памятников, что к нам съезжаются туристы со всей Русии. Одних церквей 27 штук.

– И большой у вас город? – спросил я, но вдруг внезапно осознал, что мне не хочется ничего знать про место, в котором я нахожусь. Вспомнился фильм ужасов «Загадочный остров». Сюжет его заключался в том, что стоило персонажам догадаться, что они попали в ад, как они были обречены остаться в нем навечно.

А те, кто пребывал в неведении, рано или поздно выбирались из проклятого места.

– Довольно крупный по нынешним меркам. Триста тысяч жителей! – с гордостью рапортовал Дмитринг.

– Крупнее не бывает, – улыбнулся я. – И зачем вам столько храмов? Неужели жители так набожны?

– Набожность здесь ни при чем. Религия для русиянского человека – это раствор, скрепляющий фундамент прошлого и стремительно возвышающиеся стены будущего. Наши предки верили, мы верим, наши дети будут верить.

С нами сила, с нами Бог! Так говорили идущие на смерть русиянские солдаты. Вера не требует разъяснений и осмысления. Вера – она просто есть, живет, пока жив человек.

– И во что же вы верите?

– В то, что человек создан по образу и подобию Божьему. Стало быть, люди – это воплощение Бога на земле. Нет вещей, которые были бы нам не подвластны. Горы по плечу и моря по колено. Вот чему учит нас религия. Только вперед, выше знамена, без страха в глазах.

– А как же окружающий мир, существа, его населяющие, другие люди, в конце концов? Как быть с теми, кому не по душе воинствующий оптимизм, сдобренный религиозным перцем?

– Значит, им не место среди равных! Слабый всегда проиграет сильному.

Жизненный путь слишком краток, чтобы тратить его на сюсюкание с теми, кто не разделяет наши идеалы и веру в светлое будущее. С такими нам не по пути. Наши вожди четко обрисовали, кто и куда должен двигаться. Все расписано «до миллиметра». Порой даже размышлять не надо. Делай, что положено, и не думай о результате. А с теми, кто против, разберутся очистительные бригады.

– Всех в расход пустите? – со злостью спросил я, памятуя недавние речи офицера Хрусталва.

– Почему всех? Мы же не звери. Что касается лично меня, то я вообще человек мирный. Мне противна сама мысль о смертной казни. Но, согласитесь, бывают вопиющие поступки, расплата за которые не может быть иной, кроме как смерти.

– Например? – пожелал я измерить уровень кровожадности соседа.