Сидни Шелдон. Узы памяти

Как случилось, что присяжные сочли его виновным? Невозможно, абсурдно! Очевидно, судья тоже так думал. Это было видно по глазам, когда он выносил приговор: двадцать лет с возможностью условно-досрочного освобождения через пятнадцать, минимум, допускаемый для непредумышленного убийства. Но все же – целая жизнь.

– Простите, мисс.

Дорогу ей преградил судебный пристав.

– Только представители закона.

– Но ему нужно видеть меня!

– Черта с два!

Прежде чем Тони сообразила, что происходит, отец Билли схватил ее за плечи и отшвырнул к стене с такой силой, что она задохнулась.

– Это ведь ты, верно? Это была ты! Позволила моему мальчику взять на себя вину, богатая, избалованная сучонка!

– Убери руки от моей дочери!

Впервые в жизни Тони была рада видеть отца. Уолтер Гилетти не отличался физической силой, но излучал властность.

– Понимаю, что вы расстроены, – сказал он Джеффу. – Но Тони не имеет с этим ничего общего.

– Как же, не имеет. – Джефф со слезами на глазах отступил.

 – Дерьмо вашей дочери не воняет. Билли дали двадцать лет. Двадцать лет!

– Если будет держать нос по ветру, а руки чистыми – выйдет через пятнадцать, – пожал плечами Гилетти.

Небрежный ответ богача оказался последней каплей. Джефф с оглушительным ревом бросился на Уолтера, слепо размахивая кулаками. Полицейский тщетно пытался разнять мужчин. Тони, воспользовавшись шансом, сбежала вниз, где находилась камера для осужденных, но другой коп мгновенно схватил ее.

– Какого черта вы тут вытворяете, юная леди? Нельзя врываться сюда без разрешения.

– Все в порядке, Фрэнк. Мальчишка просил привести ее.

Бледный и серьезный Лесли Луз возник словно из ниоткуда. Очевидно, приговор потряс и его.

Коп неохотно отступил.

– Спасибо, – сказала Тони адвокату.

– Пожалуйста, это все, что я могу сделать.

– Вы ни в чем не виноваты.

– Да, – тихо ответил Луз.

Стоило войти Тони, как Билли просиял:

– Слава Богу! Я думал, тебе не позволят прийти.

Она здесь.

Его Тони. Его Елена Троянская. В простом платье-рубашке из кремового шелка до колен, в туфлях на средних каблучках рюмочкой и кашемировом кардигане она выглядела старше, чем он помнил. Костюм словно кричал о дороговизне (она была богатой) и скромности (а вот этого определенно не было). Но ничто не могло скрыть животной чувственности тела под платьем.

Билли шагнул к ней, притянутый, как магнит к куску металла или беспомощный мотылек – к огню.

– Привет.