Сидни Шелдон. Если наступит завтра – 2

Некоего воображаемого действа, от которого Трейси надеялась отрешиться. Это не могло быть реальным. Не могло.

Только когда Ребекка повернулась, увидела Трейси и вскрикнула, иллюзия рассеялась.

– Как ты мог? – спросила Трейси, бросив презрительный взгляд на Джефа.

– Как я мог? Как могла ты?

Джеф пригладил волосы и шагнул к жене. При этом он выглядел взбешенным, если только это возможно, со следами помады на лице и шее.

– Ты все это начала!

– Я? Что? – пролепетала Трейси. – Ты в нашей спальне с другой женщиной!

– Только потому, что у тебя связь с твоим доктором!

Трейси уставилась на него сначала с недоумением, потом с отвращением.

– Не пытайся отрицать! – завопил Джеф.

– Меня от тебя тошнит, – отрезала Трейси. Собственной измены ему недостаточно! Он еще пытается свалить все с больной головы на здоровую?! – И как давно это происходит?

– Ничего не происходит.

Трейси рассмеялась. Громко, безрадостно.

Этого не может быть!

Она не могла заставить себя взглянуть на Ребекку.

Завернувшись в гнев, как в плащ, Трейси повернулась и выбежала из спальни.

– Трейси! Подожди!

Джеф бросился за ней. Услышал, как хлопнула входная дверь, и выскочил на улицу. Дождь по-прежнему шел, и тротуар был скользким и мокрым.

– Ради всего святого, Трейси!

Он схватил ее за руку, Трейси безуспешно попыталась вырваться.

– Почему ты не хочешь это признать? Знаю, я не должен был целовать Ребекку…

– Целовать? Ты собирался сделать куда больше, чем просто целовать ее.

– Что? Что было бы, если бы ты не вошла? Я бы переспал с ней? Как ты – с доктором Аланом Макбрайдом?

– Ты несешь вздор.

– А ты лгунья! – В глазах Джефа стояли слезы. – Я видел запись, Трейси. Видел собственными глазами.

– Какую запись? О чем ты?

– Как ты выходишь из отеля «Беркли» с этим человеком. С этим подонком! И как вы целуетесь на улице в два часа ночи! Той ночи, когда, по твоим словам, ты была в Йоркшире.

Трейси закрыла глаза. Она чувствовала, что сходит с ума. Но потом вспомнила, что такова манера Джефа. Именно так он всегда работал в прежние времена. Сбивал с толку и дурачил жертву, пока она до того запутывалась, что не могла отличить правую сторону от левой и верх от низа.

Но она не жертва, не одна из глупых мишеней.