Оборотная сторона полуночи-2. Как феникс из пепла

– Вы куда?

– Разумеется, помочь ей. Вы что, не видите?

– Это подготовка, – отрезала Агнес, словно ее слова все объясняли. – И она в своей секции.

– Подготовка к чему? К Армагеддону? – съязвила Элла, глядя, как остальные женщины поковыляли дальше, а та, что рухнула на колени, лежала на покрытой щебенкой дорожке, явно без сознания.

Мучимая дурными предчувствиями, Элла ждала, пока они доедут до регистратуры, комендатуры или куда там они направлялись, но вместо этого, проехав еще несколько сот метров, Агнес остановилась у одного из летних домиков, жестом велела Элле выходить, потом спрыгнула на землю и достала из багажника ее рюкзачок.

– Вот тут ваше жилье.

– Понятно… – неуверенно протянула Элла.

– Что-то не так?

– Нет, просто… разве не надо регистрироваться? Доложить, что я здесь?

Агнес громко рассмеялась.

– Ах, Элла! Все уже знают, что вы здесь, дорогая. Где же вам еще быть? Мы все так вас ждали.

Элла старалась не вспоминать предостережения Боба о массовом помешательстве.

«Ты здесь добровольно, – твердила она себе. – Не ради них, а ради себя: получить то, что нужно тебе, вернуть свою жизнь. А потом сбежать.

– Общий ужин через час, – прощебетала Агнес.

Элла подумала, что те женщины, которых она видела, похоже, не ели вообще несколько недель, но промолчала.

– Если вам что-то понадобится, обратитесь к соседке: наверняка поможет. – Подав Элле рюкзачок, Агнес вскочила на водительское сиденье и весело крикнула, отъезжая: – Добро пожаловать в Кемп-Хоуп!

Элла осторожно приоткрыла дверь домика.

– Э-эй?

В ответ раздался радостный женский визг, в нос ударил крепкий запах духов, и навстречу ей вышла пышногрудая блондинка в обтягивающей розовой футболке, делавшей ее похожей на куклу. Эта девушка явно не голодала, скорее наоборот – выглядела так, будто ела за целую секцию, причем все калории уходили в ее огромный бюст.

– О господи, ты здесь! Ну наконец-то! Глазам своим не верю! Господи, господи!

С виду блондинка была ровесницей Эллы, но в ее манере поведения сквозило что-то подростковое – от восторженного приветствия до странной полудетской одежды.