Картина убийства

 – Несколько лет назад в Париже на презентации «Путешествия на Луну» мы встречались с месье Мельесом[16 - Мари-Жорж-Жан Мельес (1861–1938) – французский кинематографист, один из зачинателей кинематографического искусства и создатель первых спецэффектов.]. На меня встреча произвела большое впечатление, и с тех пор я этим балуюсь. Как дилетант, вы же понимаете.

– Глупости. Я очень хотел бы это увидеть. Мы оставили для вас место в нашем шоу.

– Благодарю вас.

– Как я понимаю, у вас собственное оборудование? – спросил Нолан.

– У меня небольшая студия в саду, – пояснила миледи. – Изначально помещение предназначалось под оранжерею, но там прекрасное освещение, и оно хорошо мне служит.

– Я хотел бы взглянуть на нее до нашего отъезда. Если, конечно, вы не возражаете.

– Мне будет приятно показать студию профессионалу. – Хозяйка повернулась к Юфимии. – А вы давно на сцене, мисс Селвуд?

– С самого младенчества, – ответила та. – Моя старушка выступала в мюзик-холлах, так что, можно сказать, я родилась на сцене.

В то время как у Зельды был хорошо интонированный голос классической актрисы, Юфимия говорила, как лавочница с одного из самых занюханных лондонских рынков.

– Ваша мать – Милли Селвуд? – с удивлением спросила я.

– Вы правы, мисс, – ответила девушка. – А вы что, о ней слышали?

– Мы с ней встречались.

Леди Хардкасл вопросительно приподняла бровь.

– В театре Хэкни, миледи. В девятьсот третьем году. Португальская история.

– Ах да, – хозяйка кивнула.

Юфимия рот открыла от изумления.

– Я так и знала, что видела вас раньше… Вы же приходили за кулисы, правда? Боже, да это же было в тот вечер, когда застрелили Джимми Браунлоу. Я тогда была у мамы.

– Боюсь, что это действительно были мы, дорогая, – провозгласила леди Хардкасл. – Хотя, честно говоря, его смерть была лишь вопросом времени.

– В газетах писали, что он шпион, – заметила Юфимия.

– Насколько я помню, он был неплохим комиком, а вот талантом шпиона Бог его обделил, – пренебрежительно продолжила леди Хардкасл.

– И вы его застрелили? – спросил Бэзил, уронивший от удивления вилку с едой. – Ничего себе…

– Боюсь, что он не оставил мне выбора.