Письма с того света

Стоматология тех и последующих лет не смогла справиться с этой задачей, и потому на всех фотографиях прима балета запечатлена с закрытым ртом, без ослепительной голливудской улыбки.

В качестве доказательства того что её тело ещё проворно и не совсем одряхлело, Кшесинская самостоятельно перебралась из коляски в одно из кресел у камина.

Находящиеся в гостиной с удовлетворением наблюдали как упорно противостоит неумолимым годам полная жизни бывшая прима царского балета.

Поймав на себе взгляд восторга, Кшесинская заговорила первой, видоизменив на свой лад знаменитую фразу Марка Твена.

– Как видите слухи о моих поминках сильно преувеличены.

Марек кисло улыбнулся, но Жозефина решила не давать волю циничности своей подопечной и сказала:

– Маля! Давай я тебе сразу представлю нашего сегодняшнего гостя – корреспондента журнала «Североамериканское ревью» Роберта Джексона.

Внимание Кшесинской сразу переключилось на незнакомца. Она пронзила Роберта глазами женщины, которая обязана оценить достоинства и недостатки любого мужчины.

Роберту стало неловко от буквально обнажающего душу и тело осмотра и он потупил голову.

– А я знала вашего деда, Роберт, – произнесла Кшесинская, сполна насладившись своей неиссякаемой магией властвовать над мужчинами, – Этот талантливый репортёр в своё время сумел так разговорить нашего царя, что в конце интервью тот буквально протянул ноги.

Матильда расхохоталась тем универсальным женским смехом, который означает неподдельную радость и сарказм одновременно, отчего Роберт ещё больше смутился и потерял репортёрский дар.

Ситуацию решила сгладить ушлая Жозефина, этакий знаток душевных фибр Матильды.

– Интервью тут ни причём, Маля. Просто царь в тот день перебрал с водочкой. Покуражился человек перед американским гостем. Прислуга тогда доложила, что они вдвоём опорожнили несколько бутылок беленькой, лишь изредка закусывая икрой.

Лицо Кшесинской изменилось, выражая полное несогласие.

– И это ты мне говоришь? Мне которая воочию была свидетелем того, как наш царь за столом опорожнял мужицкими темпами литры водки, изредка занюхивая солёным огурчиком, а после этого шёл на конюшню и разгибал одним взмахом лошадиные подковы.

Доктор Марек утвердительно кивнул, подтверждая, как врач сказанное.