Битва при Гастингсе

Задвигались пешки, кони, слоны, застучали кнопки шахматных часов, заскрипели ручки, записывая ходы на бланках. Только на Гришиной доске фигуры застыли в первоначальных позах. Прошло три минуты, а он все сидел, подперев рукой, подбородок и не мог решить каким ходом начать игру.

Читатели знакомые с шахматами знают, что из двадцати возможных первых ходов белых восемь откровенно плохие. Гаров (мастер по шахматам!) конечно, это знал. И дело было вовсе не в том, чтобы выбрать один из двенадцати. Они тоже не равноценны.

Он перебирал в голове свои опубликованные партии, сыгранные белым цветом. К счастью их пока было не так много. Оказалось, что в печать просочились только те, в которых он первым ходом отправлял в бой королевскую пешку. Значит, соперник может быть готов к первому ходу E2-E4. Надо убить его подготовку и двинуть не эту пешку, а ее соседку с клетки «D2». Рука уже сама потянулась к ферзевой пешке, но в последний момент отдернулась. Гриша вдруг вспомнил свою партию со Слоновым в самолете. И тут уже уверенно взял королевского коня и переставил на клетку «F3».

Размышления над первым ходом отняли у Гарова небывалые тринадцать минут! Но он так долго думал не зря и пошел именно Конь «F3» очень удачно. В шахматах начало игры (дебют) имеет огромное значение, а к этому первому ходу соперник, как мы уже выяснили, готовиться не мог (Гриша так сыграл впервые в жизни), да и схема, разыгранная Слоновым в самолете, озадачила молодого москвича не на шутку. А значит и Алмонда она может озадачить.

Но самое главное свое достижение молодой шахматист, погруженный в свои размышления, не увидел. Эти тринадцать минут Алмонд ерзал на стуле, поправлял очки, протирал их платком, крутил головой, стряхивал пылинки с пиджака. Его одолевал страх. И чем дольше думал Гаров, тем больше страх англичанина превращался в ужас. К моменту, когда ход был сделан, Алмонд просто перегорел и нормально играть уже не мог: из него за эти тринадцать минут как будто бы выпустили всю энергию, как воздух из воздушного шарика.

Как-то совсем вяло он передвинул фрезерую пешку на клетку «D5» и постепенно попал под атаку, которую мы с вами уже наблюдали во время перелета в Лондон, а читатели-шахматисты, конечно, знают ее по партиям Арона Нимцовича. Игра превратилась в пытку к счастью Алмонда недолгую. Он не просто расстроился: был убит горем настолько, что не стал анализировать со своим соперником сыгранную партию и очень быстро, подписав протокол, исчез из турнирного зала.