Битва при Гастингсе

Но и искать их по всему миру, чтобы посадить, сейчас тридцать лет спустя я бы не стал. Нюрнбергский процесс выбил из под них стул. Навсегда! Фашизм осужден мировым сообществом. Заметьте: не Гитлер с Геббельсом, а их ученье. Это очень важно! Теперь никто и никогда не сможет проповедовать идеи нацизма.

– Это правильно. Но почему не преследовать бывших нацистов? А если они почувствуют свободу? Могут пустить корни.

– И что вырастет? – поинтересовался Уотсон.

– Что вырастет? – удивленно переспросил Владислав и тут же уверенно ответил – То же что и у Гитлера, только с другим названием.

– Вы что, же верите, что пустить могут корни так, что еще лет через тридцать у вас на Красной площади хайль Гитлер будут кричать и руку в фашистском приветствии выбрасывать?

– Упаси Боже! Такого я уверен никогда не будет, но ловить бывших нацистов все же надо, я уверен.

– А вы не боитесь, что после начнется охота на сочувствующих, а потом на подозрительных и так далее?

– Я считаю, что сочувствующих тоже надо наказывать.

– Пример можете привести?

– Сколько угодно. Вот у вас галерея чемпионов по шахматам висит. А ведь Макс Эйве играл при фашистах в турнирах, разъезжал по Рейху.

– Да играл. Но это было прикрытие. Как у вас говорят? Потолок?

– Крыша.

– Ах да, крыша! Знали бы немцы, что он за их спиной и на их же деньги… ха-ха-ха! А ведь если поймали бы, не посчитались бы ни с чем. Так что, дорогой Владислав, никогда не судите опрометчиво.

И только сейчас Гриша присмотрелся: фотогалерея чемпионов была не полной! Не хватало Вильгельма Стейница и Роберта Фишера. Весьма странно. Если уж вешали фото чемпионов, то всех. Это портрет короля или президента можно снять и повесить нового, а в шахматном королевстве свои законы: чемпион мира – звание вечное, это король, которого можно победить, но нельзя свергнуть.

Уотсон угадал мысль и предвосхитил вопрос.

– Я вижу, вы хотите знать, почему из двенадцати чемпионов здесь только десять. Так?

Оба кивнули, значит, Слонов тоже заметил.

– Все объясняется просто. Это фото только тех, с кем я знаком. Присмотритесь повнимательнее: здесь не просто автографы. Это пожелания на память. Мне.