Рипсимэ

– Плохо готовились. Воспитали ученого, а не царя!

– Ты приказал беречь его и не пускать на войну, – Констанций наконец сдвинулся с места и зашагал в сторону, положим свою ладонь на рукоятке меча.

– Это правда. После умерщвления всей его семьи, он остался единственным наследником армянского царства. Что мне оставалось делать? Ведь сенат тогда решил единогласно спасти мальчика и привести в Рим! Это не было моим решением! Я в это время на полях сражения задыхался, – как гром, раздались слова сердитого Диоклетиана.

Констанций нахмурил свои густые брови и опустил глаза на мраморный пол.

– Хорошо. Когда отправляем Тиридата на родину?

– Все готово. Только твой приказ ожидаем, – ответил генерал.

– Где он?

– Он во дворце с сенатором Луцием и Марком.

– Конечно, а с кем ему еще быть? В войне его не увидишь! – пробормотал недовольно Диоклетиан.

– Тебе не стоит портить свое настроение. Тем более сегодня, в праздничный день. Кстати, он, Тиридат, будет там же на праздновании Дня Венеры.

– Праздник Венеры, – наконец-то появились оттенки улыбки на лице монарха. – Люблю я этот праздник.

– Приглашены танцовщицы из Азии. Потрясающее зрелище, – на восковом лице Констанция появилась гримаса радости.

– Как в прошлом году? – накинул на свои плечи Диоклетиан багровую тогу, по краям прошитую золотыми пальмовыми ветвями.

– Да. Тебе тогда они понравились.

В марте было прохладно, и вся римская элита, в отличие от простолюдинов, была облачена в несколько туник – на голое тело – из лена, а сверху – из шерсти.

Туники Диоклетиана и его генерала Констанция доходили чуть выше колен. Осталась военная привычка чувствовать полный размах ноги. Туники других мужчин чуть прикрывали колени.

Диоклетиан и другие его приближенные из числа военных, несмотря на теперь уже роскошную одежду, все еще предпочитали солдатские сапоги – калиги. Ими они протоптали почти всю Европу и половину Азии с Африкой. Эта обувь была удобна для дальних маршей. Не разнашивалась так быстро, как обычные, хоть и дорогие сандалии и ботинки.

Диоклетиан снял свои сандалии, которые любил носить в рабочих и спальных помещениях, и стал застегивать кожаные ремешки своих солдатских ботинок.

Во дворе загородной резиденции, где любил работать император как наедине, так и с самыми приближенными людьми, ожидала его закрытая карета.