Время собирать кости

Потому что ему захотелось, чтобы они были похожи. Второй демон уже давно не увлекался смертными женщинами. Но пани Коэн пробудила в нем интерес.

Секундус наблюдал за Ракель всю неделю, пытаясь разгадать эту загадку. Что его так к ней манит? Только лишь светлые волосы и серо-голубые глаза? То, что она будит в нем воспоминания пятьсотлетней давности, когда он думал, что влюбился?

Он специально не стал копаться в документах Коэн. Ему нравилось узнавать все самому. Непосредственно. То, что Ракель не чешка, уменьшало вероятность родственной связи.

Зачем он вообще возится с ней целую неделю? Ведь можно решить все гораздо проще. Ракель Коэн – обычный человек, слишком незначительна, чтобы долго акцентировать на ней внимание. Через пару дней он и не вспомнит о ней. Но сначала увидит, каким будет ее лицо на пике удовольствия. Может быть, тоже похожим?

Секундус свернул с главной дороги на проселочную и остановил машину.

***

– Что случилось? Неполадки? – Ракель завертела головой, выискивая указатели. Ведь если машина сломалась и им придется идти пешком, то надо понять, в какую сторону оптимально двигаться. Карл тем временем успел отстегнуть ремень и склонился к ней.

– Что вы… делаете? – Ракель сглотнула. Герр Зиге был слишком близко. Непозволительно. Для спокойствия Коэн.

– Повторяю свое предложение. – Он ее не касался, но Ракель почувствовала жар, исходящий от тела мужчины. А также аромат. Тот пленительный морозный запах, присущий именно Карлу Зиге. Лед и пламя.

Ракель замерла, опустив глаза и теребя пальцами ткань юбки. Она ждала этих слов, но услышав, опять смутилась. Да что такое! Коэн не могла даже посмотреть в лицо Карлу. Хорошо, что она сидит, и не нужно полагаться на ослабевшие колени. Ракель разозлилась на себя. Как девчонка! Решительно подняла голову и утонула в ледяном сером омуте глаз напротив.

– Ах, – она пыталась что-то сказать, но получился лишь выдох.

– Я могу это принять за ответ? – спросил Карл, дотрагиваясь до щеки Ракель, обрисовывая контур ее подбородка. Он был так спокоен, говорил так размеренно, что его убить хотелось за этот «леден».

Прикосновения обжигали, но Ракель не хотелось отстраниться, скорее наоборот, податься вперед, потереться о его ладонь, коснуться кожи губами.